— Теперь вот думаю… кого бы ещё поженить? Может, соседку тётю Машу с дворником Петровичем?
Все смеялись, а Михаил нежно обнял мать:
— Мама, хватит с нас одного чуда.
А потом случилось ещё одно чудо — Катерина сообщила, что ждёт ребёнка.
Анна Егоровна, услышав эту новость, сначала остолбенела, а потом разрыдалась от счастья.
— Внучок… или внучка… — шептала она, гладя Катерину по руке.
— Я уж думала, не доживу…
— Мама, что ты! — Михаил присел рядом, обняв обеих самых дорогих женщин.
— Да я… я просто счастлива, — улыбалась старушка. — Теперь уж точно помру спокойно.
— Никаких «помру»! — строго сказала Катерина. — Вы ещё нянчиться с нашим малышом будете.
Позже, когда молодые ушли гулять, Анна Егоровна осталась одна. Она подошла к окну, глядя, как её сын и невестка медленно идут по двору, держась за руки.
«Господи, — думала она, — как же я боялась, что он останется один. Что умру, а он так и не узнает, каково это — любить и быть любимым. А теперь… Теперь у него будет всё: и жена, и ребёнок, и дом — настоящий, полный смеха и тепла.»
Она вспомнила, как годами уговаривала его «хотя бы познакомиться», как видела его одинокую тень у окна по вечерам.
«А ведь могло и не случиться… Если бы не Катюша… Если бы я не заболела тогда… Если бы он не осмелился…»
Старушка вздохнула и перекрестилась.
— Спасибо, Господи, — прошептала она. — За то, что позднее счастье — оно всё-таки бывает.
А за окном звучал смех — звонкий, радостный, как обещание новой жизни.
