С того дня он стал замечать за собой странные вещи.
— Михаил Сергеевич, здравствуйте! — Катерина встречала его в подъезде с сумками, и он замирал, глядя, как солнечный свет играет в её волосах.
— З-здравствуйте… — бормотал он, спеша помочь донести покупки.
Она смеялась, благодарила, и от её смеха в груди у него становилось тепло и тревожно.
А по ночам ему снилась она.
То они вдвоём сидят за роялем, и её пальцы осторожно ложатся поверх его.
То она стоит на пороге, улыбается и говорит: «Михаил, а давайте попробуем?»
Он просыпался с бешено бьющимся сердцем и долго смотрел в потолок.
— Что со мной? — шептал он в темноте.
Но ответа не было.
Только в груди — тихая, сладкая надежда, от которой страшно и радостно одновременно.
Однажды Катерина не выдержала. Встретив Михаила в коридоре, она первая заговорила, мягко, но твердо:
— Михаил Сергеевич, мама ваша так переживает за нас… Давайте перестанем смущаться, как школьники. Она — добрая душа, просто хочет нам счастья. Не будем воспринимать её слова слишком серьезно, ладно?
— Да? — Михаил вдруг не смутился, а глубоко огорчился, и это мгновенно отразилось на его лице. Он опустил голову, словно провинившийся ребенок. — Ну, конечно… Куда уж мне… Я давно перестал мечтать о семье…
— Постойте! — Катерина неожиданно схватила его за руку, как будто проверяя пульс. — Я не хотела вас обидеть, честное слово!
А пульс у Михаила действительно был бешеным. Катерина сразу заметила, как он побледнел.
— Вам плохо? — встревожилась она. — Пойдемте, я давление померяю. Идите на кухню, если что — дам лекарство.
Михаил покорно последовал за ней. В голове у него все рушилось. «Глупые мечты… Как я мог надеяться?»
Он сел на кухонный стул, а Катерина ловко надела манжету тонометра.
— Давление высокое, — нахмурилась она. — Примите таблетку. И лучше прилягте.
— Можно… можно я тут немного полежу? — тихо попросил он. — Только на пятнадцать минут. Маме нельзя видеть меня таким…, а то ей тоже станет плохо.
Катерина кивнула и проводила его в гостиную. Михаил лег на диван, закрыв глаза.
— Это впервые с вами? — спросила она, наливая воды. — Возможно, паническая атака…
— Паническая… — он горько усмехнулся. — Как точно. Впервые за пятьдесят лет — и вот из-за чего… Вы мне сразу отказали, даже не задумавшись. А теперь вот… еще и полу инвалид перед вами. Кому я такой нужен?
— Что вы такое говорите?! — Катерина всплеснула руками. — Вы прекрасный человек!
— Мама вам наговорила?
— Да не в маме дело! Я и сама вижу, что вы за человек. Просто… я не люблю навязываться. И вы уж точно не инвалид! Вы… вы симпатичный, талантливый…
Михаил вдруг слабо улыбнулся:
— Кажется, мне уже лучше.
Катерина подошла и села на край дивана.
— Вы уже шутите? — покачала головой. — Идите домой, все будет хорошо. И не сердитесь на маму — она вас очень любит.
Михаил медленно поднялся, но перед тем, как уйти, вдруг обернулся.
