— Можно? На минуту. Я не нашел, куда деть это… — он кивнул на пакет, — и подумал, что, может Степка с ним найдет общий язык…
Анна молча отступила, пропуская его в коридор. Он прошел внутрь, аккуратно поставил пакет на тумбу.
— Он спит? — негромко спросил.
— Да. Зубы. Вторую ночь как после марафон,. — она устало вздохнула, провела рукой по лицу, — я как тряпка.
— Я заметил. У тебя голос такой, — он сел на край дивана, чуть развернулся к ней, — я не хочу мешать, пришел, потому что, наверное… Ну, потому что уже не могу это держать в себе.
Анна подняла взгляд, не перебивая.
— Ты мне нравишься, — выдохнул он, — это странно, наверное, или неправильно. Я все думаю, что ты уставшая, тебе сейчас не до этого. Но… — он усмехнулся, — ты мне снишься. И не как мама Степы. Как ты.
Она села на подлокотник кресла, чуть наклонилась вперед, как будто собиралась что-то сказать — и передумала.
— Я знаю, — наконец сказала, — я это чувствовала. Сначала думала, что мне кажется. Потом поняла, что и ты мне не безразличен.
— Если это не вовремя, скажи, я уйду, все пойму, правда. Мне просто нужно было, чтобы ты знала.
Она кивнула. Помолчала, потом встала и подошла ближе, но не села. Просто стояла рядом, глядя на него сверху вниз.
— Леша…
— М? — Он поднял на нее глаза, полные надежды.
— Есть кое-что, что ты тоже должен знать. Я не знала, как сказать. Не знала, когда.
Он насторожился.
— Это не просто совпадение, что ты оказался рядом. Это… это не случайность. Я знаю, кто ты.
— В смысле?
— Я знаю, что ты — донор. Я не хотела тебе говорить, но ты отец моего ребенка. Я сама узнала недавно. Понимаешь, Лизка, она репродуктолог. Ей ты показался знакомым, и она решила проверить, тем более она тебя мне и подобрала.
Он застыл. На мгновение в комнате стало как-то гулко.
— Ты знала? — он встал, не отрывая взгляда.
— Только вчера. Я не хотела говорить сразу. Боялась разрушить то, что есть. Но ты пришел с признаниями, а я … не могу врать
Он кивнул — будто хотел что-то понять, но не мог сразу.
— Я… Мне нужно… — он вздохнул, — прости, я пойду.
Он прошел мимо нее к двери, медленно, не хлопая, не злясь, просто как человек, у которого земля под ногами чуть съехала.
Анна не остановила.
Когда дверь закрылась, она села на пол. Обняла колени. Посмотрела в сторону кроватки. Там спал Степа. Маленький, теплый, мирный…его сын.
Она прошептала:
— Прости меня, малыш. Я просто… не знала, как.
Было ощущение, будто в груди тихо хрустнуло что-то важное. Не сломалось — сдвинулось.
Он пришел на следующий день. Без предупреждения. Но неуверенно — как будто сам не верил, что имеет право. Цветы в руках, простые, весенние. Такие, какие дарят не на извинение, а просто потому, что хочется.
— Я не знал, как сказать, — произнес он, стоя в дверях, — то, что чувствую.
Анна молчала.
Он выдохнул.
— Я вчера ушел… и всю ночь пытался понять, что со мной. Почему это так сильно задело. И понял: мне все равно на то, как это случилось, потому что не случайность это, а судьба. Главное, что вы есть.
