Марина вытерла руки, присела рядом, молча. Она смотрела на него — чужого, упрямого, маленького, и не могла его винить. Потому что вдруг вспомнила: ей тоже хотелось домой, даже когда дома было страшно, когда бабушка забирала ее в слезах, даже после очередного запоя матери. Проходила неделя — и в ней что-то ломалось, хотелось обратно, к ней, к этой разбитой кухне, запаху сигарет и звуку телевизора на весь дом, потому что это была мама. Никакая бабушка и тем более Марина ее не смогли бы ему сейчас заменить.
— Я не мама, Ваня, — тихо сказала она.
Он ничего не ответил, только отвернулся и сжал кулаки. В ту ночь он долго не засыпал, а Марина сидела в соседней комнате и впервые ясно поняла: нельзя просто взять и вычеркнуть одну любовь, даже если она поломанная. Никакая забота, порядок или мультики не залатают дыру, оставленную человеком, которого все равно ждешь. Марина позвонила Ане. Голос дрожал.
— Он вообще не говорит, врет, тырит, не смотрит в глаза. Это нормально?
Аня не удивилась.
— Абсолютно. Он сейчас в зоне «ты мне никто, и я тебе тоже».
— А что делать?
— Запри и корми чипсами. Через три дня он тебя хотя бы заметит. А если нет — заведи собаку. Она хотя бы будет честной, — как всегда юморнула подруга, стараясь разрядить обстановку.
Марина молчала. Потом тихо сказала:
— Я не умею, ни с детьми, ни с матерями, ни с доверием. Мне казалось, что я смогу, но нет, не выходит.
Аня выдохнула:
— Просто не пытайся быть ему мамой. Стань ему кем-то, кто просто рядом. Остальное — потом.
Марина решила, что должна быть строгой, но в то же время не перегибать палку. Она попробовала установить какой-то порядок в доме: время для еды, время для игры, время для отдыха. Но Ваня не спешил следовать ее правилам. Он как будто все время игнорировал ее попытки наладить хоть какой-то распорядок.
В первые дни все шло наперекосяк, он ел руками, рассыпал рис по столу, проливал воду и уходил, не говоря ни слова. Потом забирался с ногами на диван — лез под одеяло, будто в нору и сворачивался калачиком.
На следующий день она накрывала на стол, и все повторялось снова, ел молча, больше раскидывая, вставал и уходил. Она предложила посмотреть вместе мультфильм, рассказала, как работает пульт. Он проигнорировал, уставившись в окно. Казалось, каждое ее слово вызывает у него настороженность, как будто он ждал, когда она сорвется, как будто знал — все хорошее долго не держится.
Ваня продолжал искать укромные места для своих игрушек и прятал вещи. Она не знала, как реагировать. Сначала попыталась поговорить, потом стала спокойнее, но внутри что-то мешало ей сразу понять, как же быть с этим маленьким человеком, который явно не знал, что значит доверять. Ведь было время, когда она и сама не доверяла никому.
И среди всей суеты, она вдруг поняла, что ей нужно просто быть рядом, не заставлять его любить ее сразу. Все остальное придет позже.
На третий день они сцепились, Ваня вылил чай на ковер. Не специально — но и не случайно.
