Алина молча смотрела на девушку. Потом села. В голове стоял гул. Знакомый. Как в старшей школе, когда директор сообщил, что весь класс оставляют на лето переписывать математику.
— Я не подписывала ничего. — Он представил нотариально заверенную доверенность. За декабрь прошлого года.
— Этого не может быть. Я бы помнила. — Возможно, вы подписали её, не читая. Или он использовал вашу электронную подпись. У вас есть юрист?
— Уже есть, — медленно сказала она. — Спасибо. Я разберусь.
— Ну что? — Юля, подруга и по совместительству юрист, скрестила руки. — Ты, как всегда, подпись поставила, потому что «любовь», «доверие» и «я не одна из этих истеричек». — Спасибо за поддержку, — буркнула Алина. — Я пришла, чтобы ты меня отпаивала, а не высмеивала.
— Я тебя не высмеиваю. Я тебя качаю реальностью. Лёшка — манипулятор с дипломом. Ты помнишь, как он оформил кредит на холодильник на твоё имя, потому что ему «не дали из-за временной регистрации»?
— Ага. А потом уехал в Кисловодск, а я платила восемь месяцев. — Вот. А теперь он залез в твою квартиру. Пока вы в браке были — можно было подавать заявку на долевое участие. Да, с левой доверенностью, но это вопрос времени и денег. У него явно нашёлся кто-то «в теме».
Алина сидела, молча пила кофе. Горечь, как у слов Алексея. — Он сказал, что «иначе будет плохо». Что это значит? — Значит, будет плохо. Подключит родителей, брата, запустит по тебе всю семейную артиллерию. Сейчас, Алин, ты поймёшь, что родня — это надолго. Даже когда ты уже развелась.
Первая атака случилась уже через два дня. — Дорогая, здравствуй, — голос Тамары Ивановны звучал как обычно: будто она не звонит, а спускается с Олимпа, чтобы благословить смертных. — Мне очень жаль, что у вас с Лёшей разлад. Но мы все взрослые люди, ты тоже должна понимать, что нельзя так разрушать семью.
— Тамара Ивановна, это между мной и Алексеем. — Нет, милая. Это между тобой и всем родом Жаровых. Ты же не просто так фамилию брала, верно? А теперь носишь свою девичью, как знамя. Но дети, семья, квартира — это не игрушки. Ты взяла, а теперь отдавать не хочешь.
— Простите, но квартира моя. — Милая, всё, что в браке, делится пополам. У нас с Виктором Петровичем было шестьдесят квадратов в Туле — и мы делили. По-честному. Хотя я вообще не работала. Но семья — это компромисс.
— Я не обязана с вами ничего обсуждать. — Вот и видно, что у тебя семьи не было. Ты карьеру ставишь выше мужа. И ещё удивляешься, почему Лёша отдалился. А ты подумай: если ты сама не женщина, в чём виноват мужчина?
Алина отключила звонок. И выбросила телефон в подушку.
В тот же вечер, когда она возвращалась с работы, в подъезде её уже ждал Игорь, младший брат Алексея. — Алин, привет. Надо поговорить. — Ничего мы не «надо». Уходи. — Да подожди ты. Я не враг. Но ты реально перегибаешь. Ты с Лёшей поругалась — окей. Но ты хочешь оставить его без крыши над головой?
