— Вы что, реально считаете, что ребёнку будет лучше в Славянке с отцом, которого она боится?
— Он не плохой отец! Он просто… растерян.
— Он — отсутствующий. А это хуже. И знаете, что? Я вам скажу прямо. Если вы ещё раз попытаетесь надавить через суд, я подниму такую вонь, что Полина сама от него сбежит. И будет права.
Галина Сергеевна побледнела.
— Ты угрожаешь мне?
— Нет. Я предупреждаю. — Светлана открыла дверь. — А теперь, если вы не против, у меня обед. Макароны с тушёнкой. Ничего элитного. Без ковров на стенах.
Тёща стояла молча, сжав пакет так, что из него выпали груши. Светлана подняла одну, протянула — и тут же отдёрнула.
— Хотя нет. Это моё. Вам — ни груши. Ни грамма.
Светлана проснулась рано. Ещё темно, но за стеной уже начались характерные утренние звуки: сосед снизу включил чайник с боевым гудением, сверху девушка швырнула на пол что-то тяжёлое — вероятно, свои амбиции, не в первый раз. Город жил, и это было почти утешительно.
Маша дышала ровно, обняв старого зайца, который был с ней с самого роддома. Светлана встала, прошла на кухню, заварила кофе и включила телефон. Сообщение от риелтора:
«Фото готовы. Объявление размещено. Пара звонков уже есть. Готова показать квартиру в субботу. Выдержите?»
Выдержать — не вопрос. Главное, не надорваться. Светлана поставила кружку на подоконник, посмотрела вниз: двор, как на ладони. Скамейка, на которой они с Маратом обсуждали, какой будет цвет детской. Он тогда хотел серый. Она — мятный. В итоге получился розовый, потому что обои были по скидке.
— Вы там будете долго? — раздался за спиной хриплый детский голос.
— Доброе утро, — Светлана повернулась. — Иди ко мне. Чай или какао?
— Какао. И можно я не пойду к бабушке сегодня? Она странно смотрит. И всё время говорит, что «скоро будет по-другому».
Светлана присела, взяла дочь за руки.
— Ты никуда не пойдёшь, если не хочешь. Сегодня суббота, и ты — с мамой. А «по-другому» будет тогда, когда ты вырастешь и сама решишь, с кем тебе жить и куда ходить.
— А если я захочу жить с тобой, но на Сейшелах?
— Тогда мама продаст квартиру и мы с тобой улетим на Сейшелы. И заведём собаку. И будем есть мороженое на завтрак.
— Договорились, — кивнула Маша.
Но договориться с Маратом было сложнее.
Он объявился через два часа. Позвонил в дверь, как будто ничего не было. Даже улыбнулся, как дежурный гость.
— Можно войти?
— А ты теперь стучишь? — Светлана отступила в сторону. — Это неожиданно.
— Свет, послушай. Я пришёл поговорить. Без криков. Без Полины. И без мамы.
— А ты умеешь без мамы? Я думала, вы теперь комплектом.
Марат прошёл на кухню, огляделся. Поставил руки на стол. Поза переговорщика.
— Я не хочу, чтобы ты продавала квартиру. Мы можем сделать всё по-другому. Я уступлю тебе трёшку. Нам с Полиной пока не до неё. Мы подкопим и купим свою.
— То есть ты отдашь мне трёшку, а сам — остаёшься совладельцем моей двушки? Ага. Классная сделка. Только я теперь играю по-другому.
Он напрягся.
