— Ты не понимаешь. Если ты продашь — мама пойдёт в суд. Начнёт делёжку по полной. Это нервы. Это годы.
— Пусть идёт. У меня есть юрист. Хороший. Константин зовут. Знаешь, чем хорош риелтор, который пять лет работал адвокатом? Он в курсе всех дыр в семейных контрактах. Даже в тех, которые составляла Полина.
Марат сел. Обхватил голову руками.
— Света, ну зачем всё так? Мы могли бы всё по-человечески.
— Ты начал не по-человечески, когда решил, что я должна уйти, чтобы тебе было удобно. Теперь будь добр — терпи последствия.
Он молчал. Потом поднял голову.
— А Маша?
— Маша — со мной. И суд это поддержит. Я не пью. Не избиваю. Вожу в школу. Занимаюсь с ней. Ты — пропадаешь. И самое главное — ты сам это знаешь.
Марат встал. Пошёл к двери, будто под дулом пистолета. Но у самой ручки обернулся:
— Ты когда-нибудь сможешь простить меня?
Светлана улыбнулась. Грустно.
— Я — да. Но потом. Когда будет свой дом. Своя жизнь. И больше — ни дня с вами.
Он ушёл.
Показ квартиры прошёл в ту же субботу. Пришла пара — интеллигентные, спокойные, без детей. Оценили всё, даже серую плитку. Муж кивнул:
— Уютно. Видно, что с душой.
Светлана молча стояла у окна. Думала, будет сложнее. Но оказалось — легче. Как после затянувшегося визита к стоматологу: уже всё вырезали, всё зашили. Осталась только пустота. И лёгкость.
Через два месяца они с Машей въехали в новую квартиру. Не в Славянке. И не на Сейшелах. Просто в соседнем районе, но с большим балконом и зелёным двором. Плитку она выбрала голубую. Не броню — море. Маша повесила на стену карту мира и отметила флажком Сейшелы.
— Мы ещё туда слетаем, — сказала она уверенно.
Светлана кивнула:
— Сначала мебель купим. Потом — всё остальное.
Конец.
