— Солнце, в моей комнате у мамы нам будет отлично! — его голос приобрёл тот снисходительный тон, который она стала замечать лишь в последние недели перед свадьбой. — Там до сих пор стоит моя коллекция моделей самолётов. Помнишь, я тебе рассказывал? Тридцать шесть штук, и каждая собрана собственноручно! И мама будет готовить нам завтраки. Ты же знаешь, как она вкусно готовит! Её сырники — просто объедение. А какие она делает вареники с вишнями! Тебе понравится, вот увидишь.
Екатерина закрыла глаза, в этот момент она ощутила как нарастает волна отчаяния и гнева. Что случилось с тем Вадимом, который восхищался её самостоятельностью? Который говорил, что любит её независимый характер?
К Екатерине неслышно подошла Ольга. Вблизи стало заметно фамильное сходство с братом — те же высокие скулы и чуть насмешливая линия губ. Она наклонилась ближе и, ухмыляясь, тихо произнесла так, чтобы её не услышали по телефону:
— Всё, что было твоим, станет моим. Свыкнись с этой мыслью. — Её дыхание пахло мятной жвачкой. — Эта квартира в двух шагах от моего офиса, и она идеально подходит для моей семьи. Вадик всегда был таким щедрым братом.
Екатерина отстранилась. В этих словах звучала не просто наглость — в них была уверенность человека, привыкшего получать желаемое любой ценой.
— Вадим, — продолжила Екатерина в трубку, стараясь говорить чётко, несмотря на комок в горле, — значит, ты разрешил выселить меня из моей собственной квартиры? Квартиры, которая мне завещана? В которой каждая вещь хранит воспоминания о бабушки с дедушкой?
— Катя, перестань драматизировать, — в его голосе появились раздражённые нотки. — Ты говоришь так, будто тебя выбрасывают на улицу. Я же тебе сказал, будешь жить в моей комнате. Разве это не лучше, чем твоя старая хрущёвка с протекающими трубами?
Екатерина сжала зубы. Старая хрущёвка? Её любимый дом, который она обустраивала с такой любовью? В котором каждая вещь имела свою историю?
— И ты позволяешь своей матери здесь командовать? А сестре — хамить мне? А её мужу — толкать меня? — голос Екатерины поднялся на октаву выше. — Юра буквально оттолкнул меня в сторону, когда я пыталась остановить его от выноса моего письменного стола! Стола, за которым я писала диплом!
В гостиной что-то с грохотом упало, и послышался недовольный возглас Анны Павловны: «Юра, аккуратнее с комодом! Он антикварный, между прочим!» Екатерина вздрогнула — этот комод действительно был антикварным, доставшимся ей от прабабушки.
— Солнышко, всё будет хорошо, обещаю. Не паникуй, — Вадим говорил так, словно объяснял прописные истины маленькому ребёнку. — Ты просто привыкла жить одна и не понимаешь, как прекрасно иметь большую, дружную семью. Через месяц ты будешь смеяться над своими сегодняшними страхами. Мне пора. Люблю тебя, до вечера!
