— Это не твоя квартира, — отчеканила Екатерина, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Каждое слово давалось с трудом, словно горло сжимали невидимые тиски. — И никогда ею не будет. У меня есть документы, подтверждающие право собственности.
— Ошибаешься, золотце, — улыбнулась золовка, демонстрируя фарфоровую улыбку. В уголках её глаз появились мелкие морщинки, придававшие улыбке что-то хищное. — Теперь это моя квартира. Мой брат так решил. Кстати, он просил передать, что ждёт тебя сегодня вечером у нас. Нужно обсудить некоторые… формальности перед свадьбой.
Дрожащими руками Екатерина достала из кармана телефон и нажала на номер Вадима. Пальцы едва слушались, оставляя влажные следы на экране. Время тянулось мучительно долго, каждый гудок отдавался в висках тревожным пульсом. После третьего гудка он наконец ответил:
— Привет, солнышко, — ласково произнёс знакомый голос, от которого ещё вчера у неё замирало сердце. Сейчас эта нежность казалась фальшивой.
— Вадим, что происходит? — она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Твоя мать с сестрой и её мужем выбросили мою мебель и заявляют, что мы будем жить у твоей матери! Они распоряжаются в моей квартире, как у себя дома!
На другом конце линии послышался тяжёлый вздох.
— Катенька, не паникуй, пожалуйста. Я действительно решил, что нам лучше пожить у мамы первое время. Там просторно, уютно, и она поможет тебе освоиться в роли жены. — Его голос звучал рассудительно, словно он объяснял очевидные вещи ребёнку. — К тому же, ремонт в твоей квартире давно требовался, а у Ольги прекрасный вкус.
— Но… мы же договаривались жить здесь! Это моя квартира! — Екатерина чувствовала, как последние остатки самообладания покидают её. — Здесь мой дом, мои воспоминания!
— Солнышко, как мужчина я решил, что так будет лучше. Привыкай доверять моим решениям. Ты же хочешь крепкую семью? А в семье муж — главный. Мы обсудим всё вечером, когда ты приедешь к нам. Мама приготовит твои любимый шаньги с картошкой.
Екатерина опустила руку с телефоном, не в силах продолжать разговор. Неужели это тот самый Вадим, с которым она встречалась полгода? Человек, делавший ей комплименты, восхищавшийся её независимостью и умом? Когда он успел превратиться в этого снисходительного диктатора?
Анна Павловна, внимательно наблюдавшая за разговором с плохо скрываемым удовлетворением, подошла ближе.
— Ну что, получила инструкции? Через три дня ты станешь женой моего сына. Пора учиться подчиняться. У нас в семье женщины знают своё место. Даже Ольга, при всех её достижениях в бизнесе, дома — послушная жена.
Не находя слов, чувствуя себя загнанной в угол, Екатерина отступила на кухню — единственное место, где пока не хозяйничали незваные гости. Руки дрожали так сильно, что она едва смогла налить себе воды. Стакан звякнул о зубы, вода пролилась на блузку. Из комнаты доносились громкие голоса и шум передвигаемой мебели:
