— Он ребёнок, Маша. Конечно, он напуган. Конечно, он хочет, чтобы всё было, как раньше. Но он понимает… насколько может понимать восьмилетний мальчик.
Из кухни вышел Мишка с подносом, на котором стояли три чашки с чаем и вазочка с печеньем.
— Вы любите с лимоном? — спросил он меня. — У нас есть лимон.
— Люблю, — ответила я. — Спасибо.
Мы пили чай, разговаривая о пустяках. О погоде, о книгах, о школьных делах Мишки. Обходили главное, как обходят полынью на замёрзшем озере.
— Миш, пойди собери вещи для больницы, — сказал наконец Андрей. — Помнишь, я просил тебя сложить книжки и планшет?
Когда мальчик ушёл в другую комнату, Андрей повернулся ко мне:
— Нет, — покачала я головой. — Это… слишком неожиданно, Андрей. Я не могу вот так сразу.
— Маша, — его голос был тихим, но твёрдым. — Я не протяну и месяца. Врачи говорят — две-три недели. Он останется один. Совсем один.
— А она? — спросила я, впервые произнося вслух вопрос, который мучил меня все эти годы. — Как вы жили с ней? Ты был счастлив?
Он помолчал, глядя в свою чашку.
— Мы были разные люди, Маша. Я любил её, да. Но счастлив… это сложно. Викины родители были против нашего брака — я разведённый, старше на пятнадцать лет. Она порвала с ними отношения. Потом родился Мишка, начались бытовые проблемы. Она хотела продолжать карьеру, я настаивал, чтобы она сидела с ребёнком. Ссорились, мирились. А потом… эта авария.
— Ты её любил больше, чем меня? — вопрос вырвался сам собой, глупый, детский.
Андрей поднял глаза, и я увидела в них боль и усталость человека, который уже одной ногой стоит по ту сторону жизни. Человека, которому нет смысла лгать.
— Нет, Маша. Не больше. Просто иначе. С тобой было спокойно и надёжно. С ней — ярко и тревожно. Я думал, что так живее. Что так и должно быть. Мне казалось, что наша с тобой жизнь стала… слишком предсказуемой.
Я горько усмехнулась:
— А в итоге оказалось, что предсказуемость — не такая уж плохая вещь?
— В итоге оказалось, что я потерял двух женщин, которые могли бы сделать меня счастливым, — он закрыл глаза. — Прости меня, Маша. Если можешь.
В комнату вернулся Мишка с рюкзаком.
— Папа, я всё собрал. Можно взять «Монополию»? В прошлый раз медсестра Света говорила, что тоже умеет играть.
— Конечно, бери, — кивнул Андрей и посмотрел на часы. — Через час за нами приедет машина из хосписа.
— Тогда я, наверное, пойду. Вам нужно…
— Тётя Маша, — вдруг перебил меня Мишка. — А правда, что у вас есть библиотека? Прямо своя?
— Не совсем своя, — улыбнулась я. — Я там работаю. Заведую отделом детской литературы.
— Круто, — искренне сказал он. — А туда можно приходить просто так? Посидеть почитать?
— Можно, — кивнула я. — У нас хороший выбор книг. И мероприятия для детей бывают. Мастер-классы, чтения…
— Мишка у меня книжный червь, — с гордостью сказал Андрей. — Весь в тебя.
Он осёкся, но было поздно. Его слова повисли в воздухе — неловкие, неуместные, болезненные.
— Папа говорил, вы раньше жили вместе, — сказал Мишка, внимательно глядя на меня. — Что вы его жена.
