Вера поставила чайник и прислонилась к холодильнику, сжимая виски. Голова раскалывалась. После вчерашнего визита свекрови всегда так — будто кто-то бил по голове молотком несколько часов подряд.
«Вера, ты опять таблетки глотаешь? Так и посадишь печень,» — раздался с порога кухни голос мужа.
Сергей стоял, привалившись к дверному косяку, еще не одетый, в домашних штанах и футболке.
«Голова болит,» — коротко ответила она. — «После вчерашнего.»
Сергей поморщился и прошел к столу.
«Да ладно тебе, было не так уж плохо. Мама просто высказала свое мнение.»
«Мнение?» — Вера развернулась к мужу. — «Серёж, твоя мать при детях заявила, что я плохая хозяйка и совершенно не умею готовить! Что суп, который я два часа варила, „годится только свиньям“!»
«Ну, она просто привыкла к другой кухне. Ты же знаешь, мама у меня старой закалки, для нее суп — это обязательно наваристый борщ или щи.»
«А для меня овощной крем-суп — это полезная еда для наших детей! И вообще, я не обязана готовить так, как хочет твоя мать!»
Сергей примирительно поднял руки.
«Вера, не заводись с утра. Подумаешь, сказала что-то не так. Она же пожилой человек, ей шестьдесят пять. У нее свои взгляды.»
«И эти „взгляды“ дают ей право оскорблять меня в моем собственном доме при моих детях?»
Вера почувствовала, как внутри снова поднимается волна раздражения. Это продолжалось уже четыре года — с тех пор как Тамара Петровна, овдовев, переехала в соседний подъезд. Сергей специально купил для нее квартиру поближе к ним.
«Мам будет помогать с детьми,» — говорил он тогда, довольно улыбаясь.
Помогать! Если бы. Тамара Петровна не помогала, а контролировала каждый их шаг. А особенно — шаги Веры. Как она готовит, как убирает, как одевает детей, как разговаривает с мужем. Все было не так, все нужно было делать по-другому. То есть — так, как хотела свекровь.
«Вера, ты несправедлива к маме,» — нахмурился Сергей. — «Она столько для нас делает. И с детьми сидит, когда нужно.»
«Да, сидит. А потом рассказывает им, что их мама не умеет одеваться, не умеет краситься, и вообще не умеет быть женщиной. Серёж, Арина вчера спросила меня, почему я не крашу губы каждый день, как настоящая женщина. Откуда у шестилетней девочки такие мысли?»
Сергей отвернулся и стал заваривать чай. Этот разговор повторялся из раза в раз, и он уже устал от него.
«Перестань все преувеличивать. Мама просто хочет, чтобы ты хорошо выглядела. Она же любит тебя.»
«Любит?» — Вера горько усмехнулась. — «Серёж, она меня ненавидит. Я для нее недостаточно хороша для ее сыночка, и она не упускает случая мне об этом напомнить.»
«Это неправда. Мама всегда о тебе заботится, переживает.»
«Да, особенно она позаботилась, когда рассказала всем родственникам, что я специально затягивала беременность, потому что не хотела портить фигуру. Хотя у нас были проблемы с зачатием, о которых ты сам ей рассказал!»
Сергей поставил перед женой чашку чая.
«Вера, прекрати. Мама иногда говорит лишнее, но она не со зла. Она же мне желает добра.»
