«Перестань,» — Вера тоже поднялась. — «Не переводи стрелки. Мы сейчас говорим не о тебе, а о поведении твоей матери.»
«А я говорю о тебе! О том, что ты постоянно чем-то недовольна, постоянно придираешься!»
«Я придираюсь?» — Вера почувствовала, как внутри все сжимается от обиды. — «Ты действительно думаешь, что я придираюсь, когда прошу защитить меня от хамства твоей матери?»
Сергей замолчал, уставившись в окно. Вера видела, как напряжена его спина, как сжаты кулаки.
«Ты не понимаешь,» — наконец сказал он. — «Мама действительно желает нам добра. Просто выражает это по-своему.»
«А я не понимаю, почему я должна терпеть хамство твоей матери ради сохранения мира в семье?» — тихо спросила Вера.
«Это не хамство, это…»
«Это именно хамство, Серёж. И то, что ты отказываешься это признавать, меня убивает.»
«Ты просто не хочешь видеть ее добрых намерений.»
«Каких добрых намерений? Когда она учит нашу дочь, что главная цель женщины — найти мужчину и угождать ему? Когда она постоянно намекает детям, что их мать — неудачница, не умеющая заботиться о доме и семье? Это ты называешь добрыми намерениями?»
«Нет, не перестану! Меня достало, что ты всегда ее защищаешь, всегда становишься на ее сторону! Я твоя жена, Серёж. Я — твоя семья. Не она.»
«Она моя мать! Она вырастила меня, всю жизнь отдала мне! И да, я люблю ее и буду защищать!»
«От кого? От меня? Я что, какой-то монстр, который хочет ей зла? Я просто прошу уважения, Серёж. Обычного человеческого уважения.»
Сергей потер лицо ладонями.
«Я не знаю, что делать,» — признался он. — «Я не могу выбирать между вами.»
«Никто не просит тебя выбирать. Просто поговори с ней. Объясни, что ее замечания меня обижают. Что нельзя при детях критиковать их мать.»
«Она не поймет. Обидится.»
«И это важнее того, что обижаюсь я? Что она настраивает детей против меня?»
«Она не настраивает…»
«Серёж!» — Вера почти закричала. — «Она каждый раз говорит им, что я плохая мать, плохая жена! Если это не настраивание против меня, то что?»
Сергей молчал, и в его молчании Вера читала все, что нужно было знать. Он никогда не встанет на ее сторону. Никогда не скажет своей матери, что та не права.
«Знаешь что,» — тихо сказала Вера. — «Я так больше не могу. Я не хочу жить в доме, где меня постоянно унижают. Где мой собственный муж не способен защитить меня от нападок своей матери.»
«Ты о чем?» — Сергей напрягся.
«О том, что я устала, Серёж. Устала быть боксерской грушей для твоей мамы. Устала чувствовать себя чужой в собственном доме. Устала от того, что ты вечно на ее стороне.»
«И что ты предлагаешь?»
«Я не знаю,» — честно призналась Вера. — «Но так продолжаться не может. Мы либо решаем эту проблему, либо… я не знаю.»
«То есть, ты ставишь мне ультиматум? Или мать, или ты?»
«Нет, Серёж. Я не прошу тебя выбирать между нами. Я прошу тебя уважать меня и мои чувства. Я прошу тебя поговорить с матерью о ее поведении. Только и всего.»
«Ты же знаешь, что она не изменится.»
