«Я? Я опять?» — Вера развернулась к мужу. — «Ты слышал, что она говорит при детях? Как она обо мне отзывается? И это на моей кухне!»
«И пусть! Серёж, сколько можно? Ты же сам слышал, как она меня оскорбляет, говорит, что я плохая жена и мать!»
«Она такого не говорила…»
«Конечно, не такими словами. Она же хитрее. Она говорит намеками, полунамеками, но смысл всегда один — я плохая, а она, и ты, и все вокруг — хорошие.»
«Вера, ты преувеличиваешь. Мама просто хочет помочь.»
«Помочь?» — Вера почти задохнулась от возмущения. — «Ты действительно считаешь, что постоянные шпильки в мой адрес — это помощь?»
Сергей нервно оглянулся на кухню. Оттуда раздавался веселый смех Арины и воркующий голос Тамары Петровны.
«Давай не сейчас,» — примирительно сказал он. — «Вечером поговорим.»
«Мы каждый раз говорим, и ничего не меняется! Ты не можешь сказать своей матери, что мне неприятны ее замечания. Ты всегда становишься на ее сторону!»
«Правда! Ты всегда выбираешь ее, всегда защищаешь! Даже когда она откровенно хамит!»
«Вера, перестань все драматизировать. Мама говорит прямо, но она желает нам добра.»
Вера вздохнула и покачала головой.
«Знаешь что, Серёж? Я больше не буду это терпеть. Сегодня — последний раз, когда она приходит в мой дом и ведет себя так. Или ты поговоришь с ней, или я сама скажу ей все, что думаю.»
Вечером, когда Тамара Петровна ушла, а дети улеглись спать, Сергей и Вера снова вернулись к этому разговору.
«Вера, ну что ты от меня хочешь?» — Сергей устало опустился на диван. — «Чтобы я запретил матери приходить? Она живет одна, мы ее единственная радость.»
«Я не прошу ее запрещать приходить. Я прошу поговорить с ней о том, как она себя ведет. О том, что нельзя постоянно критиковать меня, особенно при детях.»
«А что она такого сказала?»
«Серёж, ты издеваешься? Опять „что такого“? Ты сам все слышал. То, как она говорит Арине, что нужно учиться быть „настоящей женщиной“, не как я. То, как она намекает, что я не забочусь о тебе. Что я плохая хозяйка.»
«Ну, она просто беспокоится…»
«О чем? О том, что я кормлю детей овощами, а не жирными котлетами? О том, что я не считаю, что единственное предназначение женщины — угождать мужчине? И вообще, Серёж, почему ты вечно оправдываешь ее поведение? Она взрослый человек, а не ребенок. Она прекрасно понимает, что делает.»
«Вера, она старой закалки. Для нее эти вещи действительно важны.»
«То есть, уважение ко мне — не важно? Я должна молча терпеть унижения, потому что она „старой закалки“?»
«При чем тут унижения? Ты все преувеличиваешь.»
«А как это еще назвать? Когда человек постоянно указывает на твои недостатки, говорит, что ты плохая жена, плохая мать?»
«Она такого не говорила!»
«Серёж, она говорит это каждый раз! Только не прямо, а намеками. И ты это знаешь, просто не хочешь признавать.»
Сергей встал и нервно зашагал по комнате.
«Знаешь что, я устал от этих постоянных претензий. Тебе всегда что-то не так. То мама не так сказала, то я не так сделал.»
