— Я хочу, чтобы у нас были нормальные семейные отношения, а не постоянное вторжение в личное пространство. Мы взрослые люди, женатые три года, а живем как под колпаком у твоей мамы.
— Под колпаком? — Алексей хмыкнул. — Ты серьезно считаешь, что мама нас контролирует?
Виктория встала и подошла к холодильнику, доставая оттуда воду. Ей нужно было успокоиться, чтобы не наговорить лишнего.
— А как ты назовешь то, что она вчера полчаса объясняла мне, как правильно выбирать помидоры? Или когда она переставляет вещи в нашем доме, говоря, что «так удобнее»? Или когда она критикует мою готовку, намекая, что ты недоедаешь?
— Мама просто заботится, — устало сказал Алексей. — Она привыкла хозяйничать, всю жизнь заботилась о семье. Трудно перестроиться.
— Леш, пойми, я не против заботы. Но есть граница между заботой и навязчивостью. Когда она приходит без предупреждения и застает меня в халате с утра, я чувствую себя неловко в собственном доме. Когда она критикует мой выбор стирального порошка или говорит, что я неправильно глажу твои рубашки, это унизительно.
Алексей налил себе чай и сел напротив жены.
— Хорошо, допустим, ты права, и мама иногда перегибает палку. Но что ты хочешь, чтобы я сделал? Поссориться с ней из-за стирального порошка?
— Я хочу, чтобы ты встал на мою сторону хотя бы раз, — тихо сказала Виктория. — Когда она делает мне замечания в твоем присутствии, ты молчишь. Когда она критикует мою готовку, ты соглашаешься с ней. Я чувствую себя чужой в собственной семье.
Алексей потер лицо руками. Виктория видела, что он устал от этих разговоров не меньше ее.
— Вика, я не хочу выбирать между женой и матерью. Мне хочется, чтобы вы ладили.
— А мне хочется, чтобы мой муж защищал меня, когда это необходимо, — ответила Виктория. — И чтобы наши выходные принадлежали нам, а не твоей маме.
В дверь позвонили. Виктория и Алексей переглянулись. Было почти девять вечера пятницы.
— Кто это может быть? — спросила Виктория, хотя по выражению лица мужа уже понимала ответ.
Алексей виновато пожал плечами и пошел открывать. Через минуту в кухню вошла Надежда Семеновна — полная женщина лет шестидесяти, с аккуратной химической завивкой и пронзительными глазами за очками.
— Здравствуйте, дети, — пропела она, целуя сына в щеку и кивая Виктории. — Я шла мимо из поликлиники и подумала — дай-ка навещу молодых. Алешенька выглядит худым, небось, опять недоедает.
Виктория бросила на мужа многозначительный взгляд. Вот оно — живое подтверждение всех ее слов.
Утром Виктория проснулась от звука работающего пылесоса. Она посмотрела на часы — семь тридцать. В субботу. Рядом с ней мирно посапывал Алексей, который мог спать хоть до обеда, если его не будить.
«Только не это», — подумала она, натягивая халат.
В гостиной обнаружилась Надежда Семеновна, которая методично пылесосила ковер, передвигая при этом мебель. На кухне уже что-то варилось, пахло жареным луком.
— Доброе утро, Надежда Семеновна, — сказала Виктория, стараясь, чтобы голос звучал приветливо. — Как рано вы встаете.
