Тамара застыла. Она ждала этих слов двадцать лет. Представляла, как швырнет их ему в лицо, когда он приползет просить прощения. А теперь, глядя на этого сломленного старика, не находила в себе ни злорадства, ни удовлетворения. Только усталость.
— Он может жить в твоей второй комнате, — заявил Максим, когда они с Катей и Тамарой пили чай в больничном буфете. — Она все равно пустует с тех пор, как я съехал.
Тамара отставила чашку, прожигая сына взглядом.
— То есть вы все уже решили, да? Даже не спросив меня.
Катя примирительно подняла руки.
— Мам, мы просто предлагаем. Это не приказ.
— Но вы даже не рассматриваете других вариантов, — процедила Тамара. — Может, в вашем представлении я обязана его содержать, но это не так. Я никому ничего не должна.
Максим вздохнул с тем высокомерным выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда кто-то, по его мнению, вел себя неразумно.
— Ты всегда говорила нам, что семья важнее всего, мам. Что надо поддерживать друг друга.
— Да, семья! — воскликнула Тамара, повышая голос так, что на них обернулись посетители буфета. — А он — не семья! Он предал нас, забыли?
Лицо Максима исказилось от гнева.
— Нет, мама, это ты забыла! Забыла, как он впахивал на трех работах, когда ты решила, что нам нужна трехкомнатная квартира! Забыла, как он отказывал себе во всем, чтобы мы с Катей могли ходить в хорошую школу, на секции! Как чинил все дома сам, потому что денег на мастеров не хватало!
Тамара ошеломленно смотрела на сына. Она никогда не слышала от него таких слов.
— Да, он изменил тебе, — продолжал Максим, понизив голос. — Это было подло. Но до этого он двадцать пять лет был тебе хорошим мужем и нам — хорошим отцом. Неужели это ничего не значит?
Тамара молчала. Конечно, Виктор был хорошим мужем. До того дня. Добрым, заботливым, надежным. Может быть, даже слишком покладистым — она помнила, как сказала это маме на кухне: «Он никогда мне не перечит. Порой я даже не знаю, есть ли у него свое мнение». Она любила его. А потом возненавидела.
Квартира встретила Тамару тишиной. Дети ушли, оставив ее наедине с мыслями и решением, которое нужно было принять.
Она прошла во вторую комнату — бывшую детскую, потом — комнату Максима, пока тот не женился и не съехал. Сейчас здесь стоял диван, книжный шкаф и стол с компьютером. Тамара редко заходила сюда — зачем одинокой женщине лишние квадратные метры?
Она попыталась представить, как Виктор лежит на этом диване. Как она носит ему еду, помогает пересаживаться в кресло, возит в больницу на процедуры. Сколько это может продлиться? Месяц? Год? Десять лет?
Телефон зазвонил, прерывая ее размышления. Высветилось имя подруги.
— Привет, Люда, — устало ответила Тамара.
— Ты чего такая кислая? — тут же отреагировала подруга. — Что-то случилось?
Тамара опустилась на диван, провела рукой по гладкой обивке.
— Виктор в больнице. Инсульт. Дети хотят, чтобы я взяла его к себе.
На другом конце провода воцарилась тишина. Затем Людмила произнесла с неприкрытым возмущением:
