Вошёл Сергей — на час раньше, в измятой рубашке, с шариковой ручкой за ухом.
— Мама? Ты чего так громко? Всё нормально?
— Всё «нормально», сынок, — с трагизмом произнесла Мария Николаевна. — Пока ты работаешь, твоя жена тут крутит из меня дурочку. Я пришла с добром — а тут мне соленья в лицо!
Сергей бросил взгляд на банку. Там действительно была плесень. И запах, как на складе просрочки.
— Мам, давай без драм. Анна не специально…
— Конечно! Конечно! Вы тут в сговоре! Ладно! Я не гордая. Но раз уж так, тогда скажи мне — ты ведь собирался со мной обсудить… наследство.
Анна резко повернулась.
Сергей растерянно поправил воротник:
— Мама… Ну, я хотел сам как-то потом поговорить…
Мария Николаевна села, выпрямилась как по струнке и заговорила с нарочитой важностью:
— Так вот. У нас в Подольске осталась квартира. После смерти твоего дяди. Я оформила её на себя. И хотела бы — если ты не против — переписать её на тебя. Но! Только при одном условии.
— Каком? — мрачно спросила Анна.
— Чтобы ты — разошёлся с этой женщиной.
Тишина в кухне стояла такая, что было слышно, как часы тикают с иронией.
— Мама, ты что… с ума сошла? — потрясённо выговорил Сергей.
— Нет, я абсолютно в своём уме. Я не хочу, чтобы моё имущество доставалось тому, кто не ценит ни семью, ни труд.
Анна засмеялась. Горько.
— То есть вы, выходит, за квартиру — с детьми торгуете?
— А ты не лезь! — рявкнула Мария Николаевна. — Я к тебе вообще никакого отношения иметь не хочу!
— Отлично, — голос Анны стал ледяным. — Тогда давайте про «отношение» уточним: эта квартира, в которой вы сейчас сидите — моя. А точнее, моя и моего брата. Сергей здесь — просто прописан. Так что если вы хотите раздавать имущество и условия ставить — ставьте их у себя в Подольске. С молью и плесенью. А здесь — у вас нет ни слова.
Мария Николаевна побледнела.
Анна подошла к двери и широко её распахнула.
— Нет. Это реальность.
Сергей стоял, как вкопанный. Он смотрел то на мать, то на жену. И впервые за много лет — молчал.
— Идёшь со мной? — крикнула мать.
— Мама… нет, — выдохнул он. — Я остаюсь.
Она вышла, оставив после себя запах духов и капустного рассола.
Анна села за стол и опустила голову в руки.
— Вот это утро… — пробормотала она. — А я ведь даже кофе не допила…
В следующую секунду на пороге показался высокий мужчина с дорожной сумкой и хитрой ухмылкой.
— А кто тут у нас снова разруливает семейные скандалы в одиночку?.. — с усмешкой произнёс он. — Здравствуй, сестра.
Анна подняла голову. Глаза её загорелись.
— Дима… ты приехал?..
— О да. И вовремя, как всегда. Уж больно у вас тут… весело.
На кухне пахло недопитым кофе, капустной драмой и чем-то родным, давно забытым. Дима, всё такой же высокий, с вечно мятой майкой и взглядом школьного отличника, который по пьяни списал контрольную у двоечника, стоял на пороге. Улыбка — в пол-лица. За плечами — сумка, в глазах — азарт.
— Ты вовремя, — сказала Анна и присела обратно на табурет, будто снова стала девчонкой.
