Она садится на подоконник с чашкой в руках, прижимая ее к себе, как теплое животное. Кофе горчит. Но привычно. Ей хочется вспомнить не то, что было — а как это было. Не диалоги, не регистратора, не фату. Чувства. Вспоминается Гриша. Лицо, голос, руки. И то, как он держал ее — не крепко, не показательно. Просто уверенно. Как будто уже знал. Или надеялся.
За окном садится птица. Простая, серенькая. Смотрит на нее в упор, без пафоса. Маша смотрит в ответ.
— Ты еще здесь? — будто спрашивает птица.
Она усмехается — коротко, почти беззвучно, и достает из кармана кольцо. Кладет на стол. Пальцы не шевелятся, только взгляд двигается по окружности — как будто пытается считать витки.
И вдруг ловит себя на мысли: а что, если это не точка? Не ошибка? А просто поворот. Обычный, неожиданный, как в старых фильмах, когда герой идет в одну сторону — а потом оказывается в совершенно другом сюжете. Может, жизнь перепутала страницы, но сюжет — получился лучше? Снова смотрит на кольцо. Берет. Не надевает. Просто возвращает обратно в карман. Не как обет, не как воспоминание. Просто — пусть будет. На случай, если пригодится.
Кофе остыл. Птица улетела. Комната наполнилась звуками улицы — гул, воробьи, тормоза. Все живет, Все идет своим чередом.
А внутри — тишина. Не та, от которой глохнешь. Другая. Та, где все стало ясно: можно не знать, что будет дальше. И все равно — продолжать. Жить, дышать, быть. Не в ролях. Без закадровой музыки. Просто — быть.
Телефон все еще молчит.
И вдруг — вибрация. Короткая, как вдох. Не звонок. Сообщение. На экране — одно имя записанное ей второпях: Григорий Соколов.”Привет. Ты как?».
Маша смотрит на экран. Не улыбается. Не плачет. Просто смотрит. Как на дверь, которую не открывала — но почему-то ждала.
Утро не принесло ничего нового, кроме запаха кофе и неотвеченных сообщений. Вернее — одного. От Гриши.
«Ты как?» — коротко, без точек, как будто между делом. Как будто они не стояли вчера под одним потолком, не говорили о случайностях, не целовались в щеку на глазах у тридцати родственников.
Маша прочитала. И не ответила. Не из гордости — просто не хотела начинать день с объяснений. Особенно таких, в которых ни один из них не был уверен. На кухне шуршал тостер. Кошка снова фыркала на подоконнике. Мир, в отличие от них, знал, что делать по утрам.
Маша переоделась в шорты и футболку, села к окну и просто смотрела. Как будто ждала, что с неба упадет что-то внятное.
Пришло второе сообщение: «Если хочешь, могу не писать».
Она подумала. Потом написала: «Пиши, но не часто».
Это был компромисс. В ответ — лайк. Тот самый палец вверх, за который в древние времена кого-то отпускали на волю.
Прошел день, потом другой. Маша вернулась к работе, заказала суши, выкинула завядший букет, но кольцо все еще лежало на полке, в стеклянной банке из-под варенья, куда переложила с кармана. Так, на всякий случай. Вдруг оно — тоже часть истории.
Гриша писал. Редко. В основном: «нашел мем, как будто про нас». Без напряга. Без подтекста.
