— У моей — только заморозить.
— Отлично. Пошли к алтарю, может, там нас нейтрализуют.
Они встали. Почему — непонятно. Маше стало жарко, в глазах потемнело, ноги подогнулись. И в следующий момент она почувствовала, что падает.
В последний момент ее подхватили. Он, жених, этот сумрачный тип с небритым подбородком и майкой под пиджаком.
— Не умирай тут, ладно? Иначе все вообще пойдет не по плану.
Она хрипло рассмеялась:
— А это, по-твоему, идет по плану?
В этот момент ее «оживления», регистратор торжественным голосом объявила:
— Григорий Соколов и Мария Громова, просим подойти к столу!
Маша не поняла, как ноги ее сами принесли туда. Жених — теперь уже с именем, шагал рядом с видом человека, которого только что не спросили, хочет ли он этого. У него был то самое выражения лица, что появляется в понедельник утром, когда проснулся за три минуты до зума.
Маша встала слева, как полагается, Григорий — справа. Оба молчали. За столом — женщина с папкой, микрофон и какая-то слишком бодрая музыка в зале.
— Уважаемые жених и невеста, Григорий и Мария, — произнесла регистратор с интонацией, будто рассказывает о космическом запуске, — сегодня вы вступаете в новый этап своей жизни…
Женщина не замолкала, казалось целую вечность, говорила о парусах жизни и корабле под название «Семья». Под перечисление всех пунктов семейной жизни, верности и совместного быта, и в горе и радости… Марии становилось все хуже и хуже.
Наконец вещательница праздника жизни закончила и выдохнул. Тихо, беззвучно. Маша покосилась на него:
— Тебя часто так… женят? — прошептала она
— Обычно нет. В этот раз просто не уследил.
— За системой. Мама застала врасплох.
Он не смотрел на нее. Только на край стола, как будто надеялся, что под ним спрятан выход.
— А ты, собственно, кто? — наконец спросил он негромко, сквозь зубы.
— Уже спрашивал. Маша. Другая Маша. Уже и до меня дошло, что точно не твоя.
— Свидетельница. Подруги. Случайный элемент.
— Ясно. У меня аллергия на случайные элементы.
— А у меня — на торжественные церемонии. Мы идеально совпали.
Сзади хихикнула какая-то тетушка. Они выпрямились.
— Прошу вас, распишитесь, — сказала наконец регистратор.
Маша взяла ручку. Пальцы дрожали. Подпись вышла как у первоклассника на контрольной.
— Ты пробуй на жаре расписаться.
Он взял ту же ручку, расписался точно и быстро, как будто подписывал договор на новый ноутбук.
— Опыт? — уточнила она.
— Расписывался на ипотеке. Не дрожала ни одна мышца.
— С этого дня вы — муж и жена! — радостно заявила регистратор.
— Вы серьезно? — прошептала Маша.
— Да, — сказал он, почти не разжимая челюсти, — добро пожаловать. Слава богу, что мама первый раз тебя видит.
Аплодисменты. Цветы. Конфетти из какой-то пушки. У Маши заложило уши. Она повернулась к нему:
— Это вообще можно отменить?
— Думаешь, я юрист по семейному праву?
— Нет. Просто надеялась, что ты хоть в чем-то компетентен.
Он впервые за все утро усмехнулся. Немного. Чуть выше правого угла рта.
— Фото на память! — закричала фотограф.
