Надежда кивнула. Она не могла говорить.
Виктор вышел, закрыв за собой дверь. Надежда стояла посреди прихожей, прислушиваясь к звукам удаляющихся шагов. Тишина. В квартире стало непривычно тихо.
Она пошла на кухню, чтобы убрать со стола. И тут ее взгляд упал на холодильник. Он был открыт. И внутри…
— Вить! Где Маринкины сосиски? — голос Надежды прозвучал в пустой квартире. В холодильнике, на полке, где лежали любимые сосиски Марины, которыми Надежда хотела порадовать ее завтра утром, была пустота. Сосиски исчезли.
Надежда закрыла глаза. Глубокий вдох. Выдох. И тут она почувствовала, как на ее губах появляется улыбка. Легкая, почти незаметная.
— Ну, Виктор, — прошептала она. — Ты не изменишься. Никогда.
Впервые за много лет она почувствовала облегчение. Настоящее, всеобъемлющее. Она наконец-то избавилась от этого тяжелого груза. Теперь она могла начать новую жизнь. Свою жизнь. И это было хорошо. Очень хорошо.
