Галина Михайловна ушла в спальню, чувствуя, как сердце колотится. Она знала, что матери часто жертвуют собой ради детей, даже взрослых. Её соседка, Тамара, до сих пор платит за сына, которому за тридцать. Галина Михайловна не хотела такой судьбы. Она снова позвонила подруге — ей нужна была поддержка.
— Раис, я пыталась, — сказала Галина Михайловна, стоя на балконе. — Условие поставила, а они смеются. Говорят, папины деньги — их.
— Галь, они тебя не слышат, — Раиса вздохнула. — Гони их. Иначе они из тебя все высосут.
— Гнать? — Галина Михайловна задумалась. — Раис, они же мои дети.
— Дети, — Раиса кивнула. — Но взрослые. Ты тоже человек, Галь. Не банк.
Галина Михайловна кивнула, чувствуя, как идея крепнет. Вечером она попробовала ещё раз.
— Ребята, я серьёзно, — сказала она, стоя в гостиной. — Найдите работу. Или денег не будет.
— Мам, не грузи, — Артём закатил глаза. — Ты всегда выручала. И сейчас выручишь.
— Нет, — Галина Михайловна скрестила руки. — Я не ваша копилка.
— Копилка? — Полина не сдавалась. — Мам, ты нас не любишь!
— Люблю, — Галина Михайловна посмотрела на них. — Но не так, как вы хотите.
Она ушла спать, думая, что завтра всё изменится. Она не знала как, но чувствовала, что переломный момент близко.
Галина Михайловна снова проснулась рано, вышла выпить кофе. В гостиной на столе нашла блокнот Полины. На странице были заметки: «Уговорить маму на 100к для курсов», «Артём: тачка — 150к», «Узнать, сколько осталось на счету папы». Галина Михайловна замерла, чувствуя, как кровь стучит в висках. Это была последняя капля.
Галина Михайловна разбудила детей и дождавшись их на кухне, положила блокнот на стол.
— Это что? — спросила она, глядя на них.
— Мам, ты в мои вещи лазила? — Полина покраснела, вскочив.
— Лазила? — Галина Михайловна повысила голос. — Блокнот на столе лежал. Вы мои сбережения делите, как торт!
— Ну и что? — Артём хмыкнул. — Это папины бабки. Для нас.
— Папины? — Галина Михайловна посмотрела на него. — Это мои. И я их вам не дам.
— Мам, ну как ты не понимаешь, — Полина снова давила на жалость. — Я без курсов никто!
— А я без тачки, — Артём нахмурился. — Мам, ты всегда выручала.
— Выручала, — Галина Михайловна кивнула. — Но я была матерью. Теперь я просто человек.
— Человек? — Артём фыркнул. — Ты нас кидаешь, что ли?
— Нет, — Галина Михайловна открыла дверь. — Я вас отпускаю. Собирайте вещи и на выход.
— Чего? — Полина вскочила. — Мам, ты нас гонишь?
— Да, — Галина посмотрела на них. — Это моя квартира. Я не копилка, из которой можно постоянно доставать деньги.
— Мам, подожди, — Артём шагнул к ней. — Мы же семья!
— Семья? — Галина Михайловна усмехнулась. — Семья не торгует любовью за деньги. Уходите.
Полина рыдала, собирая сумку, а Артём молча кидал вещи в рюкзак. Они ушли, хлопнув дверью. Галина Михайловна закрыла дверь, чувствуя, как слёзы подступают, но это было облегчение. Она позвонила Раисе Ивановне.
— Раис, я их выгнала, — сказала она, стоя у окна. — Нашла их заметки. Они мои деньги делили.
