— Что ж, ты добилась своего, — сказала она медленно, словно каждое слово было тщательно взвешено. — Оставила моего сына без крыши над головой.
Лида устало улыбнулась, несмотря на всю тяжесть момента.
— У вашего сына есть крыша, Марина Викторовна. Трёхкомнатная, в элитном доме. Я о вашей квартире. Куда вы его забрали, как только мы подали на развод, — сказала она, сделав паузу, чтобы слова лучше дошли. — Знаете, я благодарна вам.
— Мне? — удивлённо спросила Марина Викторовна, искренне не понимая, что именно могла вызвать у Лиды благодарность.
— Да. Вы показали мне, какой матерью я не хочу быть для своих будущих детей, — тихо сказала Лида, положив руку на живот, словно подтверждая свои слова. — И каким человеком не хочу быть в принципе.
Глаза Марины Викторовны расширились от неожиданности:
— Да, — мягко, но решительно ответила Лида. — Антон знает. Но вам, конечно, не сказал.
Лида развернулась и направилась к выходу, не желая слушать дальнейшие попытки отговорить её.
— Постой! А как же…
Но слова остались невысказанными. Она уже не слушала. Оказавшись на улице, где ярко светило апрельское солнце, Лида глубоко вдохнула, чувствуя, как в груди разливается долгожданное облегчение. Впереди была новая жизнь — сложная, неизвестная, но теперь уже её собственная. И эта квартира — тоже своя, маленькая крепость, которую она сумела отстоять, несмотря ни на что.
