— Ага. За ужином. Как цивилизованные люди. — Оля сделала шаг назад, её глаза блестели от сдерживаемой злости. — Только вот у цивилизованных людей на ужине не обсуждают, кто из родственников сегодня кого лишит жилья.
Молчание вдруг опустилось на комнату, словно тяжёлый пыльный занавес, который невозможно было отодвинуть. Даже дети Нади, обычно шумные и живые, на кухне замолчали, словно почувствовав напряжённость в воздухе. В углу телевизор тихо бубнил новости — про курс доллара и «сложную геополитическую обстановку». Но у них на кухне атмосфера была не менее напряжённой, чем в мире больших политиков — здесь шла своя война за каждый квадратный метр и за семейные узы, которые казались такими же крепкими и одновременно хрупкими, как бронебойные патроны.
Светлана Геннадьевна потёрла виски, словно пытаясь избавиться от головной боли, вызванной этим разговором. Её взгляд потускнел, и в нем читалась смесь горечи и разочарования., Молчание повисло в комнате, словно густой и тяжелый пыльный воздух, который невозможно было развеять. Все замерли, словно в ожидании, кто первым нарушит эту напряжённую паузу. Даже дети, обычно громкие и неугомонные, словно почувствовали, что сейчас не время для их привычного шума.
— Я вас не узнаю… — голос свекрови дрожал от обиды и усталости. — Честное слово. Сколько сил я на вас положила… на Игоря, на твоё образование, на вашу свадьбу… Казалось, мы одна семья, а теперь что? Всё это зря?
Игорь наконец решился прервать молчание. Его голос прозвучал устало, словно у человека, который много лет пытался быть посредником между двумя непримиримыми сторонами — любимой женщиной и любимым кошмаром одновременно.
— Мам, хватит, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы не отдадим квартиру. Это наша квартира. Мы её сами купили. Надя… извини, но это так.
Свекровь медленно поднялась с кресла, словно пытаясь собраться с силами и принять услышанное.
— Вот оно что, — произнесла она с горечью. — Значит, семья — это пока вам удобно. А как Наде помощь нужна — вы уже отдельно. Молодцы. Оля тебя хорошо научила.
Оля, стоявшая рядом, кивнула, словно подтверждая сказанное.
— Да, научила, — сказала она спокойно, но с явной долей иронии. — Знаете чему? Не жить в долг. Не плакаться. Не манипулировать внуками и не вызывать жалость ради жилплощади.
Надя вскинулась, глаза её сверкнули от обиды и раздражения.
— Ты что, думаешь, я ради квартиры рожала?! — выпалила она, не сдерживая эмоций.
— Я думаю, ты ради квартиры сейчас орёшь, — спокойно ответила Оля, не отводя взгляда.
Игорь попытался вновь внести разум в этот накал страстей.
— Мам, — начал он осторожно, — ну почему вы не понимаете, что нельзя просто так взять и переселить нас? Это даже не морально. Это… дико. Да и как? Мы куда? Снимать жильё?
Надя, не сдерживая гнева, резко поднялась со стула.
— А почему бы и нет? — воскликнула она. — Молодые, мобильные, с хорошей работой! А у меня зарплата двадцать тысяч, ты знаешь! И двое детей! Почему я должна страдать, а вы — жировать?!
