Игорь тяжело вздохнул, и в этой паузе повисло ощущение неизбежности, которое они оба пытались игнорировать., — Да. Сразу уедем, — уточнила Оля, не отрывая взгляда от окна, где за стеклом медленно опускался вечерний сумрак.
— Началось… — пробормотал Игорь, тяжело вздыхая.
— Оно и не заканчивалось, Игорь, — ответила Оля с усталой улыбкой. — Я же тебе напомню, у нас нет никакой «гостевой комнаты». Есть диван, на котором даже наш кот не задерживается — он просто проваливается в него, словно в бездну. И я точно не обязана делить с кем-то кухню, особенно с женщиной, которая смотрит на мою мультиварку так, будто это инструмент инквизиции.
Игорь промолчал. Она знала его реакцию на такие моменты: молчание. Его любимая тактика — просто молчать и делать вид, что всё само собой рассосётся.
Когда они вошли в квартиру, царила подозрительная тишина и спокойствие. Светлана Геннадьевна сидела в кресле, нога была поднята на мягкую подушку, телевизор ревел на всю квартиру, а рядом с ней стояла Надя с бокалом шампанского. На столе красовались оливье, какие-то рулетики и пирожки — пищевой табу для Оли из-за её принципов, но сегодня она закрыла на это глаза.
— А где же травма? — с иронией спросила Оля, снимая куртку. — Мы думали, что будет гипс, костыли, драма и слёзы.
— Слава богу, обошлось, — быстро вставила Надя, будто торопясь развеять все сомнения. — Мама, конечно, испугалась, но я подумала: чего сидеть сложа руки? Надо быть рядом, помочь. Ну и… отметить. Всё-таки хорошо, что не перелом.
— А вы, значит, без нас отмечаете? — удивился Игорь, ещё не до конца понимая, что происходит.
— Без тебя, сыночек, ничего не обходится, — протянула Светлана Геннадьевна, не моргнув и глядя прямо в глаза Игорю. — Мы вот только что тут обсудили, Надя, скажи?
Надя встала. Лицо у неё было собранное, голос ровный, без тени эмоций. Казалось, что это не просто пиршество с булочками, а серьёзное заседание.
— Мы с мамой решили: я перееду к вам. С детьми. На время. Пока у мамы с ногой проблемы. Чтобы не бросать её одну, но и не таскать детей туда-сюда. Всё-таки вы ближе к саду, и…
— Что? — Оля произнесла это слово почти шёпотом, настолько тихо, что даже телевизор, казалось, сбавил громкость в знак уважения.
В воздухе повисла напряжённая пауза, и Оля почувствовала, как сердце начало биться быстрее. Ее мысли метались: «Как это? Почему без моего согласия? Что теперь будет с нами?», — Что? — Оля произнесла это так тихо, что казалось, будто боится, что слова сдадут её внутренний хаос.
— Да не навсегда, — вмешалась Надя, стараясь смягчить ситуацию. — Ну что ты сразу так? На пару месяцев всего. Там и школу новую подыщем для детей. Может, всё как-то само сложится, не переживай…
Оля медленно поднялась с места. Её движения были спокойными, словно она была огромным, непоколебимым айсбергом, но внутри всё горело и трещало, словно лёд таял, превращаясь в пламя.
— Ты знал? — повернулась она к Игорю с холодным взглядом, полным обиды и недоверия.
