— Хватит уже, — тихо сказала Ольга. — Мы с тобой не подружимся. Ты это поняла, я — тоже. Дальше — выбор за тобой. Хочешь жить в постоянном конфликте — живи. Но только не удивляйся, если однажды тебя вообще никто не будет спрашивать.
Катя вдруг вспомнила — буквально вспышкой — как она держала руку мамы в больничной палате. Как шептала, что будет рядом с Тёмой, всегда. Как обещала, что не даст ему упасть. Тогда ей было двадцать пять. Артёму — двадцать один.
Он так вырос. И стал чужим.
В ту ночь она долго не спала. Просто лежала и смотрела в потолок. Слышала, как где-то в соседней комнате включали и выключали свет, как ребенок кашлял, как Артём говорил вполголоса: «Да ладно тебе, она не навсегда…»
И тогда пришло решение. Спокойное. Странно ясное.
Она уйдёт. Не из-за Ольги. Не из-за Артёма. Ради себя.
Решение пришло быстро: утром она написала Никите — однокласснику, с которым давно не общалась, но который недавно вернулся из армии. Он выложил в чат класса, что ищет жильё. Катя написала:
— Хочешь — сдам квартиру. Точнее, комнату в трёшке. С условиями.
— С какими? — спросил он.
— Установишь там порядок. Чтоб прям суровая дисциплина. Холодильник — по графику.
Он ответил через минуту:
Вечером того же дня Катя собрала вещи. Три сумки. Одежду, пару книг, аптечку, чайник, постель. Всё. Артёма дома не было. Ольга молча наблюдала, стоя в дверях. На лице — ирония. Ни слова.
Катя остановилась у порога.
— Всё, Тёма, — написала она в мессенджере. — Свою комнату я сдала. Живите. Я выбираю себя.
Ответ пришёл через полчаса:
— Катя, ты серьёзно?..
Маленькая студия на окраине. Одинокий шкаф, плита, серый пол. Никакого коврика, никакой суеты. Окно выходит на лесопарк. Катя поставила сумки. Подошла к окну. Закрыла глаза. Вдохнула.
Через неделю в квартире на Шевченко, 12, окончательно установилась армейская дисциплина.
Никита оказался человеком слова. Принёс с собой табличку «График дежурств», организовал отдельные полки в холодильнике, убрал с подоконников всё лишнее.
Артём написал Кате на третий день:
— Он вещи мои выбросил в мусор. Ты что, с ума сошла, притащила его к нам?
Катя не ответила. Через пару часов брат прислал ещё:
— Он сказал твоими словами: «Ты просто жил, Артём. А теперь поживи по правилам».
Катя поставила телефон в беззвучный режим.
В студии было всё просто. Один стул. Один стол. Полка с книгами. Белая кружка, купленная в «Фиксе». Просто белая. Она стояла на подоконнике.
Однажды, проходя мимо магазина, Катя увидела вывеску «Прокат мебели на любой срок». Зашла, арендовала кресло. Привезли на следующий день. Большое, мягкое, почти абсурдное в маленькой комнате. Поставила его у окна. Села. Заснула прямо в нём вечером.
Впервые за долгое время крепко.
Ольга писала один раз.
— У тебя вообще совесть есть? Это ж твой брат.
Катя удалила сообщение. Не читая до конца.
Однажды, в субботу, зашла в «Магнит» у дома и увидела бывшую соседку, Галину Ивановну.
— Катя? Ты чего это тут? Ты же на Шевченко живешь?
— Переехала, — ответила Катя. — Решила жить отдельно.
