Я ничего не ответила. В этот же день я собрала некоторые вещи и уехала к подруге переночевать, сообщив мужу в мессенджере, что так больше не могу. Ответом было молчание. Возможно, он только облегчённо вздохнул, избавившись от постоянных перепалок с Ириной. Я почти не сомневалась, что она торжествует.
Однако я решила действовать. Позвонила свекрови ещё раз, но опять не смогла до неё дозвониться. Отправила SMS: «Пожалуйста, скажите, когда вернётесь, я помогу разобраться с бумагами». Ответа тоже не получила. Подруга, у которой я остановилась, спросила:
— Аня, готова ли ты бороться до конца?
— Придётся. Не хочу, чтобы человека, который воспитал мужа, лишили квартиры, и меня сами вышвырнули. Это несправедливо.
— Что ж, если надо, я тебе помогу, деньгами как минимум.
Так я и поняла, что остаюсь в одиночестве. Но я была решительно настроена дождаться возвращения свекрови и пойти до конца, даже если придётся пережить много неприятных моментов. Я всё ещё любила Павла, хотя он показывал полную беспомощность. И всё ещё надеялась, что правда восторжествует.
Сейчас я сижу, держа в руках стопку документов, которые предстоит показать юристу. Ирина, наверное, думает, что уже выиграла. Но она недооценила меня. После того, как она мне в лицо произнесла свою угрозу: «Сначала мать выселю, а потом уж и за тебя возьмусь!» — я ясно поняла, что для неё нет ничего святого. Это не шутка, не досадное недоразумение. Это её образ действий.
И пусть всё складывается так, что я осталась одна, я не намерена отступать. Завтра планирую поехать к нотариусу, проверить все документы, а потом поеду к родственникам свекрови, чтобы докопаться до истины: почему Людмила Алексеевна молчит, почему никто не выходит на связь. Думаю, Ирина там тоже постаралась внести смуту. Но я надеюсь успеть предотвратить катастрофу, прежде чем окажется слишком поздно.
У меня есть уверенность, что каждое злое слово когда-нибудь обернётся против того, кто его произнес. А Ирина уже наговорила достаточно. Возможно, в конце концов ей придётся ответить за свои действия. И даже если я останусь совсем без поддержки, я не позволю выкинуть свекровь из её собственного дома. И, кто знает, вдруг Павел поймёт, что надо защищать свою семью, а не быть пешкой в руках сестры. Я же не перестаю верить в то, что справедливость существует — даже если ради неё придётся пережить очень непростое время.
