Я взяла телефон и решила снова позвонить свекрови, но она не ответила. Тишина в трубке. Одиночество окутало меня особенно сильно тогда, когда я поняла: Павел явно встал на сторону сестры, пусть и пассивно, а свекровь далеко.
На следующий день я пошла на работу в подавленном состоянии. В течение дня Павел мне не звонил. Вечером я вернулась в квартиру, где обнаружила, что Ирина вытащила в коридор все мои сумки и пакеты с вещами.
— Ира, что ты делаешь?
— Собираюсь выбросить это на лестничную клетку. Раз ты сама уходить не хочешь, я помогу.
— Ты не имеешь права!
— Да кто ты такая? Это моя собственность, а ты здесь никто!
— Это собственность твоей матери! — крикнула я в ответ. — Ничего ты официально не переоформила!
— Переоформлю. Есть возможности, не волнуйся. Но тебя они не касаются.
В этот момент открылось входная дверь, и появился Павел. Увидев вещи, он воскликнул:
— Что тут происходит?!
Ирина, прислонясь к стене, пожала плечами:
— Я устала жить с посторонней в одной квартире.
— Аня не посторонняя, она моя жена, — прохрипел Павел.
— Твоя жена для меня никем не является, — отрезала Ирина.
Павел посмотрел на меня:
— Ань, может, нам действительно переехать, пока мама не вернётся? Я устал воевать.
— А воевать за собственную жизнь ты не устал? — возразила я. — Или проще сдаться?
Он развёл руками, и мне стало ясно, что за последнюю неделю Ирина полностью сломила его волю. Возможно, она подливала масла в огонь, говоря, что ему будет проще, если мы «поживём отдельно» без конфликтов. Но я понимала, что единственная, кто ещё остался в здравом уме, — я сама. Все остальные либо запуганы, либо обмануты.
Ночью я долго не могла уснуть. Слышала, как Павел ворочается рядом. Наконец он тихо сказал:
— Аня, ты ведь не хочешь сдавать позиции?
— Конечно, нет. Но тебя рядом со мной уже нет. Тебе легче согласиться с сестрой, чем защищать мои интересы.
— Я боюсь, что всё это доведёт маму до больницы. Ира, пожалуй, из тех, кто не знает границ. Если я начну с ней воевать, она окончательно разрушит семью.
— Она и так уже это сделала.
Утром я пошла на кухню, где нас ждала очередная сцена. Ирина громко разговаривала по телефону с подругой:
— Да, скоро освободим комнату, пусть пока живёт за городом. А там и с невесткой разберёмся. Паша-то на моей стороне, так что вопрос решён.
Заметив меня, она не прервала разговор, лишь насмешливо улыбнулась.
— Ты меня к чему вынуждаешь, Ира? — спросила я, когда она повесила трубку. — Тыдумаешь, что все кругом — люди беззащитные, что ли?
— А что ты сделаешь? Судиться будешь? Пожалуйста. Пока суд, да дело, мы оформим всё так, что останешься ни с чем.
— Почему такая ненависть ко мне, к матери?
— Мать слишком доверяет тебе и Павлу. А я тебя просто никогда не любила. Приехала, ведёшь себя, как хозяйка.
