— Алина, хватит! Я уже устала оправдываться перед тобой. Почему ты не спросишь, как я себя чувствую? Может, мне нужно было утешение, когда меня обманули на крупную сумму. Может, мне было страшно, когда обнаружили болезнь. Но я видела от тебя лишь холод. А человек, которого ты считаешь случайным, поддержал меня. Принёс в мою жизнь покой и заботу.
— Да я же… — начала Алина, но мать перебила её, повысив голос.
— Замолчи! Ты считаешь, что имеешь право указывать, кто мне нужен? Я никого не заставляю любить его, но и тебе не позволю гнать его прочь. Это мой дом, моя жизнь, мой выбор.
— Мама, я… — Алина пыталась найти оправдание.
— Он тут из-за «теплой квартиры»? — Светлана Алексеевна почти кричала. — Да это ты, дочь, вернулась, когда у тебя возникли проблемы с деньгами, а не он! Он как был рядом, так и остался. А ты пришла, увидела, что меня не нужно спасать, и теперь пытаешься найти причину, чтобы настроить меня против него.
— Прости, мама, я не хотела…
— Нет, хотела! — отрезала мать. — Но давай я скажу тебе правду: это ты вернулась из-за квартиры, а не он. Я молча приняла тебя обратно, ни слова упрёка не сказала, хотя ты бросила меня в тяжёлый период. А теперь ещё и смеешь говорить мне, что делать?
Алина ощутила, как её гордость беспомощно сдаёт позиции под правдивыми обвинениями.
— Мама, я виновата, — прошептала она. — Просто мне страшно было остаться без работы и без крыши над головой.
— Понимаю, — уже спокойнее отозвалась Светлана Алексеевна. — Но пойми и ты: я не потерплю, чтобы ты разрушала мои отношения. Я заслужила своё личное счастье. И если не умеешь держать своё мнение при себе, будешь «вылетать» отовсюду как пробка из бутылки, ясно тебе?
— Я… поняла, — выдавила из себя Алина и направилась в свою комнату.
Светлана Алексеевна постояла несколько секунд, потом тяжело вздохнула и отодвинула стул. В душе у неё кипели обида и злость, но вместе с тем оставалась любовь к дочери.
Так закончился вечер. Алина поняла, что ей придётся смириться с новыми реалиями или уйти.
Светлана Алексеевна осознала, что готова бороться за собственное право быть счастливой, даже если это не нравится родной дочери. И всё, что теперь оставалось этим двум людям, — жить в одной квартире, надеясь, что со временем раны заживут и в их отношениях снова появится понимание.
