— Мама, я давно думала сказать тебе… — Алина глубоко вздохнула. — Я хочу переехать. У меня коллега сдаёт комнату в двухкомнатной квартире. Я устала от вечных проблем.
— Ты насовсем хочешь уехать? — голос матери сорвался на едва заметную хрипотцу. — Но ты ведь знаешь, мне сейчас непросто оставаться одной. Ремонт в ванной всё ещё не доделан, мне нужен человек, который поможет со всем этим разобраться.
— Именно поэтому я хочу уехать, мама. — Алина была непреклонна. — Не могу больше вывозить твои проблемы. И хроническое заболевание, и потерянные деньги — это уже перебор. Ты стала для меня источником вечного беспокойства. Прости, но я больше не желаю так жить.
— Значит, всё? — Светлана Алексеевна выпрямилась. — Дочь, которую я растила одна, уходит, и я остаюсь ни с чем?
— Именно так, — Алина на мгновение прикрыла глаза, словно обрывая любую попытку надавить на жалость. — Я устала. Прости. Завтра я перевожу вещи.
После этих слов Алина направилась в свою комнату и начала собирать чемоданы. Она действовала резко, не оглядываясь, но чувствуя, как мать смотрит ей в спину.
Прошло три месяца. За это время Алина ни разу не звонила матери, лишь прислала короткое сообщение «Как ты?», на которое Светлана Алексеевна ответила простым «Всё нормально», и больше они не общались. Алина жила на новой квартире, работала, старалась радоваться свободе. Однако обстоятельства изменились внезапно: начались трудности на службе и в конце концов её сократили.
Алина почувствовала, что осталась без надёжного тыла. Сбережений было немного, платить за аренду становилось сложнее, а когда она начала звонить друзьям в поисках новой работы, поддержки почти никто не предложил. И тогда ей в голову пришла мысль: «А может, вернуться обратно? Ведь там всё-таки своя квартира, и в ней свободная комната». Но она вспомнила свой последний разговор с матерью: звучали жёсткие слова и полное непонимание. «Ничего, — решила Алина. — Матери нужна я не меньше, чем она нужна мне. Выгонять не будет».
Собрав вещи, Алина поймала такси и поехала в знакомый район. Не предупредила мать заранее: хотела вернуться как бы «естественно», будто никакой размолвки не было. Поднимаясь по лестнице, почувствовала лёгкое волнение.
Алина нажала на кнопку звонка. Несколько минут никто не открывал, и она уже хотела набрать номер матери, как вдруг дверь распахнулась.
На пороге стоял мужчина лет шестидесяти, широкоплечий, с добродушным, но слегка удивлённым взглядом.
— Добрый вечер. — Он произнёс это вежливо, но растерянно. — Вам кого?
— А… Мне Светлану Алексеевну, — пробормотала Алина, смутившись. — Я её дочь. И вообще-то тут живу… ну, раньше жила.
Мужчина кивнул и посторонился, пропуская её внутрь.
— Проходите, я сейчас её позову. Я — Владимир Егорович, если что.
Алина поставила сумку у стены и осмотрелась. В квартире произошли изменения: в коридоре появилась новая обувная тумба, на крючке висела мужская куртка.
— Мама! — крикнула Алина, проходя в гостиную. — Ты где?
