— Она тебе не пара, Виталий! — голос Лидии Васильевны разносился по тесной кухне так громко, что казалось, дребезжали стёкла в шкафчиках.
— Мама, да почему ты так говоришь? — Виталий нервно оглядывался, не зная, где спрятаться от её укора. — Аня прекрасная девушка, мы… уже подали заявление.
— Знаю я, что вы заявление подали! А моего согласия ты спросил, когда подавал? Ты в своём уме вообще?! — Лидия Васильевна упиралась рукой в стол, словно пытаясь сдержать собственное возмущение. — Я не допущу этого брака. Она нам не подходит!
— Лида, может, хватит? — раздался спокойный, но твёрдый голос Павла Константиновича, который появился в дверях. — Ты сейчас не в настроении, да и Ани здесь нет, чтобы она могла что-то сказать в свою защиту.
— В том-то и дело, что её нет! Избегает разговоров, как будто ей есть что скрывать, — упрямо продолжала мать. — Не смей говорить, что я не в настроении. Я знаю, что делаю.
Виталий сделал шаг к матери, но тут же отшатнулся: её лицо пылало возмущением, а в глазах читалась обида — то ли на сына, то ли на его невесту. Видя, что ситуация накаляется, Павел Константинович попытался разрядить обстановку:
— Сын, поди погуляй. Мне надо поговорить с мамой.
— Пап, да мы уже… я устал так жить! — Виталий оглянулся и нехотя вышел.
Неделю назад всё выглядело куда спокойнее. Лидия Васильевна, казалось, приняла новость о свадьбе без лишних эмоций. Да, тихо вздохнула, когда узнала, что подали заявление без долгих обсуждений. Да, сказала, что надо подумать, чем угощать гостей, какой снимать зал и где жить молодым после росписи. Но явных возражений не высказывала.
Поначалу Виталий даже обрадовался: он знал крутой нрав матери. Лидия Васильевна всегда была хозяйкой в доме. С юности она отличалась тем, что до фанатизма любила порядок: в шкафах — стопочки рубашек, в календаре — аккуратные отметки обо всех днях рождения. И ещё она терпеть не могла сюрпризов. Виталий иногда шутил, что у неё есть причудливая привычка сверять всю жизнь с планом, написанным когда-то в её юности.
— Мама не любит поспешных решений, — говорил он Ане, когда та тревожилась. — Но у неё доброе сердце, привыкнешь, и она тоже полюбит тебя.
Аня старалась сохранять спокойствие, хотя внутри у неё росла тревога. Сама она была из многодетной семьи, где мать никогда не требовала абсолютной дисциплины. Всё было легко и непринуждённо. Поэтому Ане было тяжело привыкнуть к требованиям будущей свекрови. А тот факт, что первое время после свадьбы они планировали жить с родителями, вообще вселенной в девушку ужас.
