Лена повернулась и прошествовала к себе в комнату. Когда за ней закрылась дверь, Нина Петровна посмотрела на мужа, который слушал всё это, стоя в дверях, и лишь беспомощно развела руками. Пётр Владимирович подошёл к жене, положил руку ей на плечо.
— Мы сами, Нина, справимся. Как-нибудь.
Но Нина Петровна молчала. Она не думала о том, где достать деньги, или как организовать лечение. В её голове стучали одни слова, сказанные дочерью: «…ты точно от меня копейки не получишь». И в тот миг ей стало горько: выходит, даже самое страшное — болезнь матери — не пробила броню, которой Лена успела обрасти.
Словно в подтверждение, из Лениной комнаты послышался громкий звук включённого телевизора. Казалось, она намеренно выкрутила громкость на максимум, чтобы слышать сериал и не слышать голосов родителей. И в самом этом звуке была заключена вся суть конфликта.
Сидя в своей комнате, Лена смотрела на список трат и думала о скором приобретении авто. Ей нравилась идея прокатиться по городу на мощной машине — это обещало ей уважение знакомых, лайки в соцсетях и тонну восхищения. Она чувствовала себя независимой, хотя самой платить за аренду жилья считала излишним. Родительская квартира была для неё чем-то самим собой разумеющимся.
А в гостиной тем временем Нина Петровна смотрела в окно. Ей не хотелось ни спорить, ни продолжать разбирательства. Одна фраза вертелась в голове: «Тебе твой мерседес дороже матери». И Нина Петровна понимала, что эти слова вырвались у неё не случайно.
Через пару часов Лена вышла из своей комнаты, собираясь перекусить.
— Мам, ты что на обед сегодня приготовила? — спросила она как ни в чем не бывало. — Я что-то не заказала ничего, а есть хочется.
Однако мама ей ничего не ответила, она просто отвернулась, а потом и вовсе встала и направилась в свою спальню.
— Ну всё, мама, — пробормотала Лена, решив, что должна хоть как-то подвести итог. — Ты так ко мне относишься… тогда точно ни о какой финансовой поддержке речи не будет.
Для Лены это был своеобразный выход: она не видела проблемы, пока могла двигаться к собственной мечте. Её не тревожили родительские упрёки и темы, которых она не хотела слышать. А родители… они остались наедине со своей печалью — и с осознанием, что дочка давно живёт в другой вселенной, где семейные ценности стоят намного дешевле её личных желаний.
На следующий день в доме царило странное затишье: как будто все участники конфликта держались подальше друг от друга, пытаясь оправиться после бурных разговоров.
Днём позвонил Андрей:
— Лен, — сказал он спокойно. — Послушай, я нашёл знакомого, который может занять денег на месяц или два. Для мамы. Но всё равно не хватает. Мне нужно ещё тысяч тридцать. Хоть это ты сможешь дать?
— Нет, — коротко отрезала Лена. — Ты же знаешь, у меня своя цель.
— Машина, да? — Андрей помолчал. — Ты не представляешь, насколько мама теперь на тебя обижена.
— Как будто я виновата, что в наше время всё так дорого, — вскинулась Лена. — И санатории, и машины…
