— И именно поэтому мы не должны давать ей и дальше быть такой равнодушной, — ответил отец. — Если Лена хочет оставаться здесь — пусть участвует в расходах. Если нет — пусть живёт отдельно и делает, что захочет.
Он улыбнулся жене как мог мягче:
— Тебе нужен покой, Нина. А мы и так уже натерпелись.
В тот же вечер Лена заявила, что «раз уж такое дело», она будет искать студию в аренду — «в конце концов, я свободна в своих решениях». Родители не стали её переубеждать, хотя матери было горько слышать эти слова. Андрей вызвался помочь сестре найти жильё, но Лена наотрез отказалась от его помощи.
— Сама справлюсь, — бросила она холодно.
Уже через неделю Лена собирала вещи. Она с трудом нашла недорогое жильё в не самом ближнем районе. «Протяну пару месяцев, а потом доберу недостающую сумму и возьму машину», — успокаивала она себя. Отца и мать не посвящала в детали, лишь объявила день переезда.
Пока Лена складывала в сумки одежду и многочисленные гаджеты, Нина Петровна сидела в гостиной, слушая звуки из комнаты дочери и пытаясь не дать слезам навернуться на глаза. Ей было жаль, что всё пришло к такому. Но отступать уже не хотелось: она слишком устала.
Дверь за Леной закрылась тихо, без хлопка, и этот мягкий звук вдруг показался громче всех недавних ссор. В квартире наступила тишина — и в этой тишине скрывались противоречивые чувства: облегчение, что конфликты утихнут, и боль от того, что родная дочь вот так ушла.
— Справимся, — тихо проговорил Пётр Владимирович, обнимая жену. — Мы найдём, как погасить долг, и всё будет хорошо. Главное, что ты поправляешься. А Лена… может, поживёт отдельно, да переосмыслит что-то.
Нина Петровна вытерла слёзы кончиками пальцев.
— Да. Может… — отозвалась она, глядя на входную дверь, за которой давно растворились шаги дочери.
Вечером Нина Петровна подошла к окну. На улице шёл дождь, и крупные капли стекали по стеклу. Она думала о том, как там Лена, устроилась ли на новом месте, и ощущала внутри горькую пустоту. От обиды не оставалось и следа — только тихое сожаление, что всё так вышло.
Она прошептала в тишине гостиной:
— Я всё равно люблю тебя, Лена. Как бы там ни было.
