Утром она встала пораньше и вышла на балкон с чашкой кофе. Нужно было принимать решение, но мысли путались.
С одной стороны, семья мужа действительно помогала им в трудные времена. С другой стороны, никто не говорил тогда, что это инвестиции, которые нужно будет вернуть с процентами.
Зазвонил телефон. Звонил незнакомый номер.
— Марина Владимировна? — услышала она знакомый голос нотариуса. — Это Петр Николаевич. Мне нужно срочно с вами встретиться.
— Лучше поговорим лично. Можете подъехать к одиннадцати?
Марина согласилась, хотя сердце забилось тревожно.
В нотариальной конторе Петр Николаевич встретил ее серьезным видом.
— Садитесь, Марина Владимировна. К сожалению, у меня неприятные новости.
— Отчасти. Вчера ко мне приходил ваш муж с родителями. Они интересовались, можно ли оспорить завещание или вступить в права наследования как члены семьи.
У Марины внутри все сжалось:
— И что вы им ответили?
— Что завещание составлено юридически грамотно и оспорить его невозможно. Права на наследство имеете только вы. Но мне показалось странным, что они действуют за вашей спиной.
Петр Николаевич помолчал, потом добавил:
— Ваша тетя предупреждала меня, что так может случиться. Именно поэтому она установила трехмесячный срок ожидания.
— Клавдия Степановна была очень мудрой женщиной. Она говорила: «Деньги покажут людям их истинное лицо. Пусть Марина посмотрит, как поведут себя близкие, когда узнают о наследстве. И тогда поймет, кому можно доверять».
Марина почувствовала, как к горлу подступают слезы. Тетя Клава знала, что произойдет.
— Скажите честно, — попросила она. — Что бы вы сделали на моем месте?
Нотариус долго молчал, потом тихо сказал:
— Я бы послушал завет тети. Она хотела, чтобы вы были счастливы и свободны. А счастье не купишь за чужой счет.
Марина вернулась домой с твердым решением. Семья мужа сидела на кухне в ожидании.
— Ну что, подписываешь? — спросил Николай Петрович, кивнув на лежащий на столе договор.
— Нет, — спокойно ответила Марина. — Не подписываю.
— Что значит «нет»? — побагровела Людмила Ивановна.
— Это значит, что я не собираюсь отдавать свое наследство, — твердо сказала Марина.
Денис наконец поднял на нее глаза:
— Марин, ты понимаешь, что происходит? Ты разрушаешь нашу семью.
— Я? — Марина горько усмехнулась. — Это вы разрушаете семью, требуя моих денег. Когда наследства не было, вы меня любили?
— Конечно, любили! — воскликнул Денис.
— Тогда почему любовь внезапно стала зависеть от моего решения насчет денег?
Воцарилась тишина. Никто не мог ответить на этот вопрос.
— Ладно, — наконец сказала Людмила Ивановна. — Раз ты нас за людей не считаешь, живи одна со своими миллионами.
— Мама права, — поддержал ее Денис. — Если ты не можешь поделиться с семьей, значит, мы тебе не семья.
Марина смотрела на мужа, с которым прожила пять лет, и понимала, что видит его впервые. Этого жадного, слабого человека, готового разрушить брак ради денег.
