— Встречайте! — торжественно провозгласила Алла Викторовна.
Дверь в зал открылась. На пороге стояла молодая девушка лет двадцати пяти. Испуганная, красивая и… с таким заметным животом, который уже не скрыть под свободным платьем.
Свекровь подошла к ней, властно обняла за плечи и подвела к центру зала, как призовой экспонат.
— Вот она! Наша спасительница! Та, что подарит нашей семье наследника!
Олег поднялся. Он встал рядом с ними. Он так и не посмотрел в сторону жены.
И в этот момент Марина услышала, как какая-то дальняя родственница за столом отчетливо шепнула соседке: «Ну наконец-то! А то эта-то, Марина, оказалась бесплодной ветвью… Бракованная».
Это слово ударило ее под дых. Марина резко встала, опрокинув стул. Шум, удивленные возгласы, десятки любопытных взглядов — все смешалось в один гул. Она шла к выходу, ничего не видя перед собой.
2. Работа, которая стала жизнью
Марина не помнила, как добралась до родительской квартиры. Она просто нажимала на звонок снова и снова, пока дверь не распахнулась. На пороге стояла мама в домашнем халате, с встревоженным лицом.
— Мариша? Что случилось? Ты вся белая!
Марина только покачала головой и, войдя в знакомую с детства прихожую, сползла по стене на пол. Рыдания, которые она сдерживала весь вечер, вырвались наружу. Это был не плач, а страшный, сухой вой, от которого стыла кровь.
— Господи, доченька! — мама опустилась рядом, пытаясь обнять ее. — Что он сделал? Этот негодяй, что он сделал?!
Из комнаты вышел отец, на ходу натягивая свитер. Увидев дочь на полу, он все понял без слов. Его лицо окаменело.
— Я сейчас поеду… я ему…
— Не надо, пап, — прохрипела Марина сквозь слезы. — Уже не надо. Все кончено…
Развод прошел как в тумане. Единственный их разговор состоялся по телефону, когда она собирала свои вещи в их бывшей общей квартире. Он не приехал — не хватило духу.
— Марин, ну прости. Так вышло, — бубнил он в трубку.
— «Так вышло»? — ее голос был пугающе спокойным, пока она складывала свои платья в чемодан. — Ты привел свою беременную любовницу на юбилей отца, Олег. На глазах у пятидесяти человек. Это не «так вышло». Это было представление.
— Мама настояла… Она сказала, так будет честнее. Сразу все расставить по местам.
— Честнее? — Марина горько рассмеялась, глядя на их свадебную фотографию на стене. — А скажи, Олег, когда ты начал спать с этой… спасительницей рода? Когда мы еще по врачам бегали? Когда я анализы сдавала и плакала по ночам в нашей спальне, ты уже тогда знал, что у тебя будет «запасной аэродром»?
В трубке повисло молчание.
Марина нажала «отбой» и вытащила сим-карту из телефона…
Первые месяцы она почти не выходила из своей старой детской комнаты. Мать каждое утро приносила ей чай и булочку на подносе.
— Доченька, съешь хоть кусочек. Ну посмотри, на тебе лица нет.
— Так нельзя, Мариша. Жизнь ведь не кончилась.
— Моя — кончилась. Я — пустое место. Бракованная… бесплодная ветвь.
Эта фраза, брошенная кем-то в пьяном угаре, стала ее клеймом. Она повторяла ее про себя, пока слова не теряли смысл.
