Я же ничего не понимаю в детях, — думала она. А тем более в больных детях. Это же огромная ответственность.
Но материнское сердце тянуло к чему-то, что она не могла объяснить.
Через неделю Светлана стояла у ворот детского дома. Старое советское здание выглядело уныло, но внутри царила обычная детская суета. Директор, Алевтина Петровна, была женщиной лет шестидесяти с усталыми, но добрыми глазами.
— Максим действительно особенный ребенок, — рассказывала она, ведя Светлану по коридору. — Очень умный, начитанный. Но характер… Он не доверяет взрослым. За восемь лет через него прошло слишком много разочарований.
— Что вы имеете в виду?
— Его хотели забрать несколько семей. Но когда узнавали о диагнозе или сталкивались с его поведением, возвращали обратно. Максим теперь считает, что он никому не нужен.
Они остановились у двери класса.
— Максим там, — сказала Алевтина Петровна. — Если хотите, поговорите с ним.
Светлана заглянула в класс. За партой сидел худенький мальчик с темными волосами и читал толстую книгу. Левая рука у него была чуть зажата, голова слегка наклонена. Но когда он поднял глаза, Светлана увидела в них такую взрослую грусть, что сердце сжалось.
— Здравствуй, — сказала она, подходя ближе. — Я Светлана. А ты Максим?
Мальчик оценивающе посмотрел на нее.
— Вы новая воспитательница?
— Нет. Я… — Светлана запнулась. — Я пришла познакомиться с тобой.
Прямой вопрос застал врасплох. Максим смотрел на нее внимательно, как маленький взрослый.
— Потому что мне рассказали о замечательном мальчике, который любит читать.
— А-а, понятно. — Максим кивнул. — Вы хотите меня усыновить. Только предупреждаю сразу — я сложный. И больной. Лучше возьмите кого-нибудь другого.
Детская горечь в его голосе пронзила Светлану.
— «Два капитана» Каверина. Второй раз уже. Хорошая книга про то, как нужно бороться и искать.
— Мне тоже нравится эта книга.
Максим слегка оживился.
— Правда? А какая ваша любимая часть?
Они проговорили полчаса. Мальчик был действительно умным и начитанным не по годам. Но за каждым его словом чувствовалась защитная стена — он явно привык к тому, что взрослые исчезают из его жизни.
— Мне пора, — сказала наконец Светлана. — Но я приду еще, если можно.
— Зачем? — снова спросил Максим. — Все равно передумаете, как остальные.
Следующие два месяца Светлана приезжала в детдом каждые выходные. Сначала Максим держался настороженно, отвечал односложно, не подпускал к себе. Но постепенно оттаивал.
Оказалось, что он обожает книги, умеет играть в шахматы и мечтает стать ученым. Еще выяснилось, что у него острый язык и чувство справедливости — он яростно защищал младших детей от старших обидчиков.
— Почему вы ко мне ходите? — спросил он однажды. — У вас же нет детей. Можете взять любого малыша.
Светлана задумалась. Как объяснить восьмилетнему ребенку, что сердце может выбирать не разумом?
— Потому что мне с тобой интересно, — сказала она просто. — Ты особенный.
— Особенный — это значит больной, — горько сказал Максим. — Все так говорят.
