— Нет, это ты не понимаешь, — ярость внезапно сменилась усталостью. — Все эти годы я думала, что была недостаточно хорошей дочерью. Что сделала что-то не так. А оказывается, ты просто не могла меня полюбить. Знаешь, какой это ужас — узнать, что собственная мать тебя не любит?
Анна молчала, и в этом молчании Елизавета услышала все, что ей нужно было знать.
— Не ищи меня больше, — она отвернулась, готовая уйти. — У меня больше нет матери.
— Лиза, постой! — Анна схватила ее за рукав. — Я могу все исправить! Давай начнем сначала!
— Поздно, — Елизавета аккуратно высвободила руку. — Одиннадцать лет поздно.
Телефонный звонок разбудил ее посреди ночи. Елизавета нащупала мобильник на тумбочке, щурясь от яркого экрана. Незнакомый номер.
— Лиза? Это я… папа.
Она вздрогнула, резко садясь в постели. После выселения они виделись всего пару раз, в последний — три года назад, когда она случайно столкнулась с ним в поликлинике. Он выглядел нездоровым, постаревшим.
— Что случилось? — холодно спросила она.
— Я… мне плохо, Лиза, — его голос прерывался кашлем. — Маргарита ушла, бросила меня. Я болею, совсем один…
— Чего ты хочешь? — она знала ответ еще до того, как он произнес его.
— Помоги мне, дочка. Я совсем один, в общежитии… Уход нужен… — он закашлялся снова. — Я квартиру тебе отпишу. Приходи, ухаживай за мной.
— Квартиру? — Елизавета горько усмехнулась. — Ту самую, из которой ты меня выгнал?
— Да, — в его голосе появилась надежда. — Она же все равно моя, куда я ее дену…
— Она твоя? — Елизавета уже поняла, к чему идет разговор. — А Маргарита?
Неловкое молчание на том конце линии сказало ей все.
— Ты переписал ее на Маргариту, правда? — она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — И теперь, когда она тебя бросила, ты вспомнил, что у тебя есть дочь?
— Лиза, я же отец твой! — в его голосе появились требовательные нотки. — Разве ты не должна помогать родителям?
— Родителям? — Елизавета почувствовала, как дрожит рука, сжимающая телефон. — У меня нет родителей. Один бросил меня ради новой жены, другая — потому что я слишком напоминала отца. Что ты сделал, когда я нуждалась в твоей помощи? Выкинул на улицу!
— Да как ты смеешь… — начал Сергей, но она его перебила:
— Спокойной ночи, Сергей Петрович. Не звоните мне больше.
Она нажала отбой и долго сидела в темноте, сжимая телефон. Потом тихо встала и прошла на кухню. Дарья уже была там — в халате, с чашкой чая.
— Не спится? — тетя внимательно посмотрела на нее. — Я слышала разговор.
— Отец, — Елизавета опустилась на стул. — Болеет, просит помощи.
— И что ты решила? — в голосе Дарьи не было осуждения, только забота.
— А что тут решать? — пожала плечами Елизавета. — «Как аукнется, так и откликнется»… Он выбрал свой путь, я — свой.
Дарья кивнула, разливая чай по чашкам.
— Знаешь, я сегодня мать встретила.
Дарья вскинула брови:
— На Ленина, возле супермаркета, — Елизавета обхватила чашку ладонями, согреваясь. — Она в детском доме работает. Воспитателем. Представляешь?
Дарья издала короткий смешок:
