— Прости меня, дочка. Я была слепая дура.
Катя обняла её в ответ. В этот момент она вдруг поняла — вот оно, их настоящее примирение. Не на словах, а здесь, среди больничных стен, перед лицом самой смерти.
— Всё хорошо, — прошептала она. — Всё только начинается.
На улице светило осеннее солнце. Листья кружились в воздухе, как в детском калейдоскопе. Они стояли втроём — Максим, Катя и Лидия Петровна — и смотрели в это хрупкое осеннее небо. Впереди у них была долгая дорога. Дорога к дому. К их общему дому.
