— Да это вообще, может быть, и не его ребенок! — с неожиданной яростью выпалила Зинаида Петровна. — Я видела, как ты с другими мужиками флиртовала — и до беременности, и во время нее. Вот и родила неизвестно от кого!
Словно кто-то вылил ведро ледяной воды на Марину. На мгновение она онемела, и первой заговорила ее мать, Анна Григорьевна, стоявшая рядом.
— Ты что себе позволяешь?! — ее голос был громкий, как у школьной учительницы, — Ты в своем уме вообще? Прямо на выписке устраивать такие ужасные сцены?!
— Я хочу как лучше для моего сына! — завопила свекровь, начиная плакать. — А меня никто не слышит!
— Потому что вы сошли с ума, — уже спокойнее ответила Марина. — Моя дочь — это не ваша игрушка. И да, с сегодняшнего дня, держитесь от нас на расстоянии.
Зинаида Петровна развернулась и ушла, не попрощавшись.
Марина закрыла дверцу холодильника и снова вернулась за стол. Взгляд ее был спокойным, а лицо непроницаемым. А внутри вспыхивало все то, что она так долго терпела.
Свекровь, тем временем, хмыкнула:
— Ну вот что ты вставала? Или просто решила показать, кто тут хозяйка?
— Просто вспомнила одну сцену, — спокойно сказала Марина, усаживаясь обратно. — Как вы Машеньку искали у роддома.
Зинаида Петровна прищурилась и внимательно посмотрела на невестку, но ничего не ответила.
Все пообедали. Зинаида Петровна доела свой лаваш с колбасой, облизала губы, аккуратно вытерла рот салфеткой и, оглядев стол, с выражением обиды спросила:
— А что у нас с чаем и тортом?
Марина, уже встав из-за стола, начала собирать тарелки, даже не обернулась:
— На даче мы не едим тортов. Слишком жарко, да и не принято. А чай — пожалуйста, если компота вам не хватило.
Последнюю фразу она произнесла с холодной вежливостью, которая, как ни странно, задела свекровь куда больнее любого крика.
— Понятно, — процедила та, поднимаясь со скрипнувшего стула, будто ей нанесли личное оскорбление. — Не ждали, не готовили, и даже чаю трудно было налить.
Она пошла в сторону веранды, где сидел Андрей, уткнувшийся в телефон. Заметив мать, он машинально поднял взгляд.
— Сынок… — начала она с надрывом. — Я чувствую себя здесь лишней. Вот прямо телом ощущаю, как мне тут не рады. Марина меня игнорирует, внучка грубит. А ты… — она сделала театральную паузу, — ты сидишь и молчишь. Уж лучше тогда отвези меня домой. Разве я заслужила такое отношение?
Андрей тяжело вздохнул. Вид у него был обреченный. Но, не желая раздувать скандал при дочке, он встал и пошел заводить машину.
— Марина, мы поедем. Я отвезу маму домой, — бросил он на ходу.
— Как скажешь, — спокойно ответила Марина, не оборачиваясь.
По дороге Зинаида Петровна будто обрела второе дыхание. Начала с жалоб:
— Я не могу понять, за что она меня так ненавидит? Я ведь стараюсь… Я, может, единственная, кто переживает за вашу семью.
А потом перешла к оскорблениям:
— Твоя жена — ужасна хамка. У нее одна цель — изолировать тебя от семьи, подмять под себя. Я же все вижу! С ней даже поговорить невозможно.
