Он и правда больше не спорил. И стал ходить потише, даже балкон вымыл, хотя три года делал вид, что его не существует. Один раз пробормотал: спасибо, что меня тогда не вытурила вместе с ней. И это уже было почти похоже на заботу. Даже на любовь. Почти.
Но суббота снова всё расставила по местам.
Маргарита открыла дверь — с чашкой кофе в руке, в махровом халате, с мокрыми волосами и редким чувством уверенности, что она дома.
На пороге стояла Валентина Ивановна. В руках — пластиковый пакет с чем-то сладким, самодельным, кое-как затянутым пищевой плёнкой. И выражением лица, как у доярки, которая пришла на собрание акционеров.
— Ну вот и я, — сказала она бодро, словно её тут не просто ждали, а записывали в очередь.
— А я, знаете, такие сюрпризы только в «Пятёрочке» по скидке люблю, — ответила Маргарита и даже не пошевелилась.
— Я по-хорошему. Мы ж теперь почти родня. А родня — это без замков.
— Родня — это когда никто не трогает твою зубную щётку, — спокойно сказала Маргарита. — А так — проходите, если Станислав вас пустит.
— Он вообще-то здесь прописан! — рявкнула Валентина и пошарила в пакете. Достала бумагу. Протянула, будто лекарство.
Маргарита взяла. Глянула. И в животе что-то медленно опустилось, как мокрое полотенце в тазу.
ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ. О разделе совместно нажитого имущества. Подано от имени Станислава Валерьевича.
— Это что, анекдот такой? — спросила она, уже зная, что нет.
— Он не знал. Это я подала. От его имени. Я мать. Я могу. А ты — жена. Значит, по закону — половина его. А он — мой сын. Так что, по сути, мы теперь всё делим вместе.
— Вы Конституцию вообще когда-нибудь открывали? Или у вас все знания из брошюрки «Здоровье плюс»?
— Не дерзи, девочка. Я тебя по возрасту переживу.
Когда Станислав вернулся, в квартире стоял запах гари и ванили. Посреди стола — сгоревший торт, покрытый кремом и слезами, точь-в-точь как в плохом сне.
— Ты его ела? — спросил он, и это было единственное, что он нашёл в себе сказать.
— Ела. Это был акт протеста. Сперва сожгла, потом спасла, потом съела. Мне полегчало.
— А повестка — это что?
— Это твоя мама решила, что ты хочешь отжать у меня квартиру. Ты просто об этом не знал.
Он побледнел. Потом вспыхнул. Потом снова сел, как будто ноги ему больше не нужны.
— Вот, да. Именно так я и сказала. Только без запинки.
Они сидели рядом. Он с рюмкой, она с бутылкой воды. Без слов. Как вдвоём пережившие пожар.
— Я не знал. Честно. Она сказала, это «на всякий случай». Я подписал — ну просто, чтоб отстала. Я не думал, что она правда…
— Вот в этом ты и ошибся. Ты вообще редко думаешь. Особенно, когда мама рядом.
— Я что, должен был её в деревне запереть?
Он замолчал. А потом ещё тише добавил:
— Я между двух огней. Ты — моя жена. Она — моя мать. Я не могу выбирать.
— Можешь. Просто ты боишься.
Маргарита ушла. Ненадолго. К подруге. Станислав писал, звонил, клялся. Прислал фотографию: заявление об отказе от иска. Печать. Подпись. Дата. Всё как положено.
