Через неделю в квартиру вызвали участкового. Потом ещё раз. Потом снова.
Юлия пошла ва-банк. Вечером в квартиру Марины позвонили. Открыла — на пороге стояла милиция.
— У нас жалоба. Вы угрожали жильцам.
Марина сначала подумала, что это розыгрыш.
— Это они мне угрожали. Я — хозяйка. Я требую их выселить. У меня документы.
— Поступило заявление от гражданки Юлии Синельниковой. Якобы вы вломились, кричали, оскорбляли детей.
— Оскорбляла детей? У неё ребёнок ест клей с пола, а виновата я?!
Милиционер приподнял бровь. — Простите?
— Ничего. Проходите. Всё покажу.
На следующий день Валентина Аркадьевна схватила Марину возле лифта.
— Девочка моя. Я всё понимаю. Но, если ты ещё раз позволишь этим сумасшедшим устроить шабаш — я вызову телевидение. И экстрасенсов.
— Вы уже вызывали полицию. Давайте не будем усугублять беду ТНТ-шным креативом.
— Нет, ты не понимаешь. Вчера из их квартиры летел утюг. Настоящий. И громкий. Если ты их не выгонишь — я это сделаю. Лично. В тапочках.
Через две недели соседи начали собирать подписи. Вопрос был один: «Когда, наконец, Марина выгонит свою адскую родню?»
Письмо ушло в управляющую компанию, копию принесли в районную администрацию. Марина не верила своим глазам. Никто никогда не жаловался так массово даже на школьные столовые.
Но Юлия не сдавалась.
Она стала включать музыку по ночам. Детей отпускать по подъезду как вольных птиц. Вся эта история начала вонять так, будто мораль уехала, а совесть погибла в ДТП.
Алексей однажды вышел на балкон в одних трусах и закричал:
— Пусть Марина идёт в суд! Мы тут жить будем! Мы — как грибы! Нас не вытравить!
Сравнение с грибами было болезненно точным.
Марина больше не выдержала.
Когда Юлия в очередной раз включила музыку в два ночи и дети начали кататься на самокатах по коридору пятого этажа, Марина поняла: они хотят бой — они его получат. Причём не сопливую истерику с участием участкового, а выверенную, хладнокровную партию в шахматы. Где Юлия — пешка, а Алексей — сломанная ладья, которой только по лбу бить.
Утро понедельника началось с кофе. Чёрного, как душа той самой племянницы. Марина сидела на кухне с ноутбуком, телефоном и папкой документов. Андрей был рядом. Молчал. Но в глазах читалось: «Гори оно всё огнём, я с тобой до финала.»
— Заселяемся обратно? — спросил он, надеясь, что она шутит.
— Ага. Но не просто так. Я обзвонила всех соседей. У нас есть видео, заявления, подписи, доказательства, что Юля ведёт себя как дикая куница на спидах. Сегодня мы не просто возвращаем квартиру. Мы возвращаем себе достоинство.
— Ну, достоинство-то у нас и раньше было. Только без прописки.
Через два дня в квартиру въехала… Марина. Со всеми документами, чемоданом, подругой Снежаной — бывшей следачкой, которая даже моргала подозрительно — и собакой по кличке «Месть» (такса, но с харизмой алабая).
Когда Юлия открыла дверь и увидела Марину с чемоданом, она посмеялась:
— Ты чего, шутишь? Это уже дом нашей семьи!
