— О, теперь я смею! — Виктория скривила губы в усмешке. — Потому что это МОЙ дом. Или ты забыла?
— Выбирай, — Виктория с силой швырнула ключи на стол, так что Сергей чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Или она уезжает, или уезжаю я.
Сергей побледнел, на его лбу выступил пот.
— Вика, ну давай без крайностей…
— Я не шучу, — её голос был тихим, но таким твёрдым, что даже Ирина Петровна не решилась ничего сказать.
— Ты что, развод хочешь? — прошептал Сергей, взгляд его скользнул по её лицу.
— Нет, — Виктория взяла сумку и вскочила, — я уже подала.
Дверь захлопнулась с таким звуком, что даже стены, казалось, содрогнулись.
Виктория так хлопнула дверью, что окна в подъезде задрожали, и, если бы не её бешеная ярость, она бы, наверное, усмехнулась: «Кому-то досталось». Но ей не до смеха. В лифте её руки дрожали не от слёз, а от злости. Она вытащила телефон, не думая, набрала номер и, едва сдерживая дыхание, сказала:
— Алёша? Это Вика. Ты же юрист? Мне нужна твоя помощь… — голос её был тихий, но в нём слышался такой холод, что можно было подумать, что она готова снести всё на своём пути.
Через три дня Сергей получал повестку в суд. Сначала он уставился на неё, как на мираж. «О разделе совместно нажитого имущества». Он даже не понял, как оно вообще могло возникнуть.
— Мам, — его голос дрожал, — ты же говорила, что квартира оформлена на меня?
Ирина Петровна побледнела. Её лицо побледнело так, будто она только что вылезла из могилы.
— Тогда почему… — он тыкал пальцем в документы, с каждым словом его нервы как натянутые струны. — Здесь написано, что она куплена после брака, на её деньги, и документы на неё?
В тот же вечер они вломились в кабинет нотариуса, как агрессивные кошки, напавшие на свою жертву.
— Это подделка! — свекровь кричала, тряся в воздухе документы, как флаги. — Ты что, с ума сошла?
Нотариус, как тот швейцар в фильме, спокойно надел очки, расправил рубашку и сказал:
— Ирина Петровна, вы сами присутствовали при оформлении. Вот ваша подпись.
Виктория еще год назад переоформила квартиру через дарственную от тёти. Всё «на всякий случай», как она тогда сказала. «Если что, вдруг будет полезно». И, судя по всему, сейчас её предосторожности сыграли свою роль.
— Сука! — Ирина Петровна рвала на себе блузку, как в фильме про бунтарок. — Она всё просчитала!
Сергей молча смотрел в окно, как будто это был не его дом, не его жизнь. Он вдруг понял, что его «любимая мамочка» не просто стала старой и жалкой — она просто не успела ничего понять вовремя.
День суда. Виктория в белом костюме, с кольцом на руке, как будто из голливудского фильма, входит в зал. Она не спешит, её шаги размеренные и уверенные. В глазах — холод. В руках — реальная сила.
— Половина мебели — моя, — говорит она спокойно, словно не в суде, а на воскресной прогулке. — Машина куплена на мой кредит. Квартира, как видите, тоже.
Когда судья огласил решение, Ирина Петровна, как будто из какого-то древнего фильма, бросилась на Викторию с криком:
— Ты разрушила мою семью!
