— А у меня не может случиться, да? — перебила Алина. — Мне-то, видимо, можно без сна, без отдыха, без поддержки? Ты не задумывался, что если кто-то постоянно должен помогать, то, возможно, другим стоит научиться хотя бы не мешать?
Игорь отмолчался. За окном серая женщина в белой шапке с собакой прицепилась к урне — выискивала, что бросили зря. Алина вдруг подумала: а ведь и правда — люди, которым вечно надо, узнают друг друга с первого взгляда.
— Я не против семьи, Игорь. Я против того, что ты каждый раз кладёшь мои интересы на алтарь своих долгов. Даже не своих. Матери. Брата. Собачки с почечным заболеванием.
— Опять ты издеваешься! — вспылил он. — Всю жизнь смеёшься, ерничаешь, из каждой ситуации — острота. А я, между прочим, стараюсь… хоть что-то делаю!
— Что ты сделал? — она наклонилась к нему. — Что конкретно ты сделал за последний год? Сидишь у матери, работаешь вон там, временно. А платёж по ипотеке кто закрывает? Кто?
Он молчал. Сжимал губы. А потом вдруг выдал:
— Да потому что ты карьеристка, Аля. Всё тебе — победы, премии, начальство… Всё в жизни — как в Excel. А я живой человек! Я не могу по табличке жить, как ты!
Алина хмыкнула. Очень спокойно. Очень устало.
— Я не в Excel живу. Я живу в реальности. Где за электричество платят не эмоциями, а деньгами. Где ипотеку списывают с карты, а не с надежд. И если ты — живой человек, то почему я рядом с тобой себя живой не чувствую?
Она ушла первой. Он не догонял. Только смотрел, как она в сером пальто — не новом, кстати — села в такси, не обернулась, не позвонила. Она даже чашку не допила. Капля кофе осталась на блюдце. Как память. Или как плевок.
Алина доехала до дома и сразу включила ноутбук. Она была из тех, кто спасается делами. Кто, разозлившись, мыл плиту до блеска или разбирал налоговую отчётность до полуночи. Сейчас — вариант с цифрами.
Но не пошло. Цифры расплывались, мысли прыгали. Она закрыла ноутбук и просто села на пол в коридоре. Между тумбочкой и обувной полкой. Сидела, обняв колени, пока не замёрзли пальцы на ногах.
— Я не хочу быть их банком. — прошептала в тишину. — Не хочу быть их банком. Не хочу быть их банком…
Повторяла, будто мантру. Но легче не становилось.
На следующий день она получила повестку. Не судебную — хуже. Семейное собрание. Формально — «просто посидим, обсудим». По факту — допрос с пристрастием и наездами.
Ольга Петровна ждала её у подъезда, в пальто цвета сырой глины и с губами цвета перепела.
— Алиночка, ну наконец-то, — картинно всплеснула руками. — А то уж думали, совсем обиделась…
— Я не обиделась, я просто переехала. — Алина холодно посмотрела на неё. — У вас же там всё своё. Родные стены, родной сын, родные долги.
Ольга Петровна на секунду сбилась. Потом выдала:
— Знаешь, мне всегда казалось, что ты умная. Но, видимо, одно с другим не связано.
— Точно, — кивнула Алина. — Я умная. И именно поэтому сейчас поднимусь, заберу вещи — и поеду. Потому что умная женщина не живёт с мужчиной, который ставит её на второе место после мамы.
