— Да… — она помолчала. — Беллу забрали в приют. Оказалось, что у меня аллергия.
Саша почувствовал странное облегчение, смешанное с сочувствием.
— Прости, — сказал он искренне, — знаю, как ты привязалась к ней.
— Ничего, это к лучшему. Зайдёшь сегодня?
Когда Саша переступил порог её квартиры, всё выглядело по-прежнему, только кошачьего лотка не было, и свитер был аккуратно выстиран и сложен на диване. Они решили не вспоминать о ссоре, словно её и не было, и вечер прошёл как обычно — вино, разговоры, смех.
Но что-то изменилось. Саша часто ловил на себе задумчивый взгляд Кати, словно она оценивала его заново, а может, и себя тоже.
Спустя полгода они стали жить вместе. Сашина аккуратность и Катина творческая натура создавали странную, но гармоничную смесь. Их квартира постепенно наполнялась вещами, которые рассказывали историю их отношений: книги на полках — от его серьёзной классики до её красочных альбомов по искусству, странные сувениры с поездок, фотографии в рамках.
Однажды, возвращаясь с работы, Саша встретил в подъезде пожилую соседку с пятого этажа, Нину Егоровну. Она с трудом поднималась по лестнице, неся тяжёлую сумку с продуктами.
— Давайте помогу, — предложил Саша, забирая сумку.
— Спасибо, милок, — улыбнулась старушка. — Лифт опять не работает, а мои ноги уже не те.
По дороге наверх она рассказала, что живёт одна, муж умер три года назад, а дети разъехались по разным городам и навещают редко. Единственным её компаньоном была кошка Жозефина — белоснежная, с голубыми глазами красавица, которую она когда-то подобрала на улице.
— Заходи как-нибудь чай попить, познакомлю вас, — пригласила Нина Егоровна, когда они дошли до её квартиры.
Саша вежливо кивнул, не собираясь принимать приглашение. Однако дома он рассказал об этой встрече Кате, и она загорелась идеей навестить одинокую соседку.
— Представляешь, как ей одиноко? — говорила Катя, накрывая на стол. — Давай сходим к ней в выходные, отнесём что-нибудь домашнее.
Саша неохотно согласился, больше из желания порадовать Катю, чем из интереса к соседке или, тем более, её кошке.
В субботу они испекли яблочный пирог (Катя готовила, а Саша критиковал процесс, пытаясь внести порядок в кухонный хаос) и поднялись на пятый этаж.
Квартира Нины Егоровны оказалась маленькой, но уютной. Старинная мебель, кружевные салфетки, фотографии в рамках — всё дышало историей. А на подоконнике, греясь в лучах солнца, сидела та самая Жозефина — изящная, белая как снег, с внимательными голубыми глазами.
Саша старался держаться от кошки подальше, но к его удивлению, она не проявляла к гостям никакого интереса, лишь изредка поглядывая в их сторону с царственным равнодушием.
— Такая красавица, — восхищалась Катя, разглядывая кошку. — И совсем не линяет, да?
— Линяет, конечно, — усмехнулась Нина Егоровна, — но я каждый день её расчёсываю. Да и характер у неё чистоплотный, сама за собой ухаживает.
