— Я счастлива, Маша, — Татьяна улыбнулась. — По-своему, но счастлива. У меня есть книги, друзья, свобода.
— Как можно быть счастливой в одиночестве? — Мария недоверчиво покачала головой.
— А как можно быть счастливой, делая несчастными всех вокруг? — мягко спросила Татьяна.
Мария вскинулась, готовая ответить резко, но осеклась. За этим вопросом не было упрёка — только искреннее любопытство.
— Не знаю, — честно призналась она. — Я пыталась защитить их от ошибок. От боли.
Мария горько усмехнулась:
— Нет. Они всё равно наделали ошибок. И всё равно страдали. Только уже без меня.
Татьяна осторожно коснулась её руки:
— Знаешь, ещё не поздно.
— Позвонить. Приехать. Попросить прощения, — Татьяна пожала плечами. — Пока мы живы, никогда не поздно.
— Я не могу… я не умею просить прощения.
— Тогда просто позвони и спроси, как дела, — Татьяна встала. — Мне пора. Приятно было тебя увидеть, сестра.
Она ушла, а Мария осталась сидеть, глядя на играющих детей. Мысли путались. Она представила, как набирает номер Максима, как спрашивает о внучках, как говорит… что? Что она была не права? Что сожалеет о прошлом? Что гордость сломала ей жизнь?
Телефон в сумке завибрировал. Мария вздрогнула и, помедлив, достала его. На экране высветилось: «Максим».
Словно по волшебству, сын позвонил именно тогда, когда она думала о нём. Палец завис над зелёной кнопкой.
Неужели она готова? Неужели сможет переступить через свою гордость, через всю свою жизнь, построенную на уверенности в собственной правоте?
Мария долго смотрела на мигающий экран, а потом…
