— Что за условия тут у вас? Сами живёте как в бараке, а ещё выпендриваетесь! Я уезжаю, как только решу вопрос! Только вот не уверен, что это место — ваше по праву.
Сергей вышел из-за стола, взгляд его был твёрдым и спокойным:
— Всё, Игорь. Завтра вы с дочкой съезжаете. Я отвезу. Это решение.
Игорь сжал кулаки, посмотрел на Лену с упрёком, но промолчал. Девочка Марина тихо прижималась к нему, глаза у неё были испуганные и уставшие. В этот вечер никто больше не разговаривал за ужином.
Утром Пётр Сергеевич пришёл рано, стоял у ворот с рюкзаком и пустым взглядом, смотрел в сторону дома, будто ожидая, что кто-то подбежит, что его позовут. Но Лена стояла у окна и только наблюдала, как он задерживается, потом медленно заходит по дорожке.
Сергей вышел ему навстречу. Голос Петра Сергеевича был усталым и глухим:
— Я, конечно, не ожидал. Ты предал отца. С женой против родного отца.
Сергей посмотрел ему прямо в глаза:
— А я не думал, что отец — вот так. Сначала даёт, потом отбирает. Мы просто хотим жить спокойно. Мы ничего не просим. Просто живём.
Пётр долго молчал, опустил глаза, потом повернулся и ушёл, не оглядываясь.
День прошёл в непривычной тишине. Лена убиралась по дому, помогала Ване с уроками, стирала бельё. Дети спорили о чём-то незначительном, Полина рисовала на кухонном столе, Сергей мастерил новую полку в коридоре.
Игорь с дочкой собирали вещи, разговоров почти не было. Галина Павловна звонила, но Лена не брала трубку — не было сил снова объяснять.
Когда дом опустел, наступил вечер. Лена села за кухонный стол, склонилась над бумагами: копия дарственной, выписка из Росреестра, письмо юриста. Всё было на месте. Впервые за долгое время Лена почувствовала, что дышит полной грудью.
На следующий день позвонила Галина Павловна. Голос у неё был уставшим, но строгим:
— Ты довольна? Ты мужа от отца оторвала. Я не поддерживала Петра, но ты могла мягче. Род — это род. А ты вечно права одна.
Лена слушала, глядя в окно на чистое небо:
— Галина Павловна, я вас уважаю. Но я — не чья-то жертва. Я мать, жена и хозяйка в доме, который мне подарили. Я — в праве.
Галина Павловна тяжело вздохнула:
— Ну живите как знаете. Только помните: семья — не только бумажки.
Звонок оборвался, а Лена не почувствовала ни обиды, ни вины. Только спокойствие и чуть заметную усталость.
Через месяц Лена красила стены в кухне вместе с дочкой. Сергей вешал новую полку, Ваня помогал со шкуркой. В доме стояла тишина, за окнами шелестел тёплый ветер. Никто не звонил, не приходил, не требовал.
В какой-то момент Лена остановилась, провела ладонью по столешнице, посмотрела на окно, за которым шумел тёплый летний ветер. В доме было спокойно — впервые за много месяцев.
Запах свежей краски, голоса детей из соседней комнаты, ритмичные шаги Сергея по коридору. Всё стало на свои места.
