— Я не узнаю вас, сын, — глухо произнёс Пётр. — Ты — против меня.
Сергей не сразу ответил, потом выдохнул:
— Нет. Я — за семью. За свою. За жену и детей. Мы не просили. Вы дали. И я не позволю забирать назад, как игрушку.
Пётр бросил отвёртку в ящик, злобно стукнул крышкой. За воротами хлопнула калитка, в воздухе остался запах пыли и влажной травы.
В доме стало необычно тихо: на рассвете Лена проснулась от того, что за окном мяукала кошка, а в комнатах не было ни одного лишнего звука. Она села на кровати, провела ладонью по одеялу.
За тонкой стенкой слышалось, как Полина ворочается во сне, время от времени посапывает Ваня. Было ещё рано, но Лена не смогла больше лежать — накануне слишком много осталось недосказанного, слишком тяжёлым стал воздух.
Она тихо оделась и вышла во двор. Земля была ещё холодной, пахло мокрой травой и свежей древесиной. Лена прошла по тропинке к калитке, вдохнула глубже. За соседским забором звякнула ведром Анна Михайловна — крепкая, сдержанная женщина лет шестидесяти, которая всегда появлялась рано.
— Лен, чайку не хочешь? Я только вскипятила.
Лена кивнула. Оказавшись на кухне у соседки, она вдруг почувствовала слабость: руки слегка дрожали, слова застревали в горле.
— Анна Михайловна, — выдохнула Лена, — вы ведь знаете, что у нас творится…
Анна Михайловна присела напротив, поставила перед Леной кружку, внимательно посмотрела в глаза.
— Я всё вижу, детка. Ты держись. Не отпускай. Не позволяй себя прогибать, иначе не остановятся. Закон у тебя на руках, и право — тоже. Спокойно, по закону, но жёстко. Защищай своё, Леночка.
Лена обхватила кружку ладонями, по щекам вдруг покатились слёзы. Она быстро смахнула их тыльной стороной руки, стараясь держать себя в руках.
— Спасибо вам, — тихо сказала Лена. — Вы, наверное, единственная, кто понимает.
Анна Михайловна только покачала головой и положила перед Леной булку с маслом.
Дома было всё ещё пусто. Лена собрала волосы в хвост, открыла окна, чтобы выпустить застоявшийся воздух. У ворот вдруг послышался звонок — тонкий, резкий. Она выглянула — у калитки стояла Марина, сестра Сергея, с хмурым лицом, нервно теребя ремень сумки.
— Лена, выйди, — позвала Марина, не дожидаясь ответа, — мне нужно поговорить.
Лена подошла ближе, прикрыла за собой калитку.
Марина сразу перешла на резкий, быстрый тон:
— Что ты творишь? Папа ночами не спит, мама места себе не находит. Игорь с ребёнком — не бандиты. Ты чего добиваешься? Чтобы он в суд пошёл? Это ведь он вам дал дом. Вы должны быть благодарны, а вы с Сергеем только портите отношения.
Лена спокойно посмотрела Марине в глаза:
— Мы благодарны. Но это не повод становиться мебелью. Никто не вправе так на нас давить. И не надо меня пугать.
Марина ещё что-то хотела добавить, но Лена развернулась и пошла в дом. Сердце колотилось, но внутри впервые за долгое время было ощущение правоты.
Вечером, когда все уже собрались на кухне, Игорь вдруг начал возмущаться — в ванной закончилась горячая вода.
