— Здравствуйте, — мужчина протянул визитку. — Я риелтор, Олег Викторович. Меня пригласила Людмила Петровна для оценки дома.
Светлана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она даже не успела ответить, как из дома вышла свекровь, сияя улыбкой.
— Светочка, хорошо, что ты приехала! — воскликнула она. — Олег Викторович говорит, что дом можно продать за очень хорошие деньги!
— Продать? — Светлана посмотрела на неё, потом на риелтора. — Кто вам дал право вообще сюда приезжать?
— Ну как кто? — Людмила Петровна развела руками. — Я же для семьи стараюсь. Артём согласен, а ты… ты просто не понимаешь, какая это возможность!
Светлана сжала кулаки. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо:
— Это мой дом. И я ничего продавать не собираюсь.
Риелтор кашлянул, явно чувствуя неловкость.
— Простите, я думал, всё согласовано, — пробормотал он, отступая к машине.
— Света, не устраивай сцен, — Людмила Петровна нахмурилась. — Подумай о детях. О будущем.
— Я думаю о будущем, — отрезала Светлана. — О своём будущем. И о том, что этот дом — мой.
Вечером, когда дети уже спали, Светлана сидела на кухне, глядя на старую фотографию тёти Веры. На снимке тётя улыбалась, стоя у яблони в саду. Её глаза, такие же голубые, как у Светланы, светились теплом. «Этот дом — твой, Светочка», — снова прозвучал её голос в голове.
Артём вошёл на кухню, держа в руках кружку.
— Свет, давай поговорим, — сказал он тихо.
— Давай, — она посмотрела на него, чувствуя, как внутри всё кипит. — Объясни мне, почему ты не сказал своей маме, что это мой дом? Почему позволил ей вызвать риелтора?
— Я… — он замялся. — Я не думал, что она так далеко зайдёт.
— Не думал? — Светлана горько усмехнулась. — Артём, ты всегда «не думаешь», когда дело доходит до твоей мамы.
Он сел напротив, глядя в стол.
— Она хочет, чтобы у нас всё было хорошо, — сказал он наконец. — Она думает, что продажа дома даст нам деньги на новую квартиру.
— А ты что думаешь? — Светлана смотрела ему в глаза. — Это мой дом, Артём. Моя тётя оставила его мне. Не тебе, не твоей маме — мне.
Он молчал, и это молчание было хуже любых слов. Светлана почувствовала, как внутри что-то ломается. Она любила Артёма, но сейчас, глядя на него, видела не мужа, а человека, который не может защитить её интересы.
— Я не отдам этот дом, — сказала она твёрдо. — И если ты с этим не согласен, нам нужно серьёзно поговорить о том, что для нас значит «семья».
Артём поднял на неё взгляд, полный растерянности.
— Свет, ты же не хочешь ссориться?
— Я не хочу ссориться, — ответила она. — Но я устала чувствовать себя чужой в своей собственной жизни.
На следующий день Светлана решила навестить соседку, тётю Любу, которая знала тётю Веру лучше всех. Тётя Люба, пожилая женщина с добродушной улыбкой, встретила её чаем и домашним печеньем.
— Светочка, ты прямо как Вера в молодости, — сказала она, глядя на неё. — Такая же упрямая.
— Тёть Люб, — Светлана вздохнула, — скажите, тётя Вера когда-нибудь говорила, почему она оставила дом именно мне?
