Светлана сидела на холодном полу, держа письмо в дрожащих руках. Мост. Она вспомнила слухи о новом шоссе, которое планировали тянуть через их деревню. Если это правда, её дом мог стоить не двадцать миллионов, а в разы больше. И вдруг всё стало на свои места: настойчивость свекрови, внезапный визит Димы, их разговоры о «справедливости». Они знали. Или, по крайней мере, подозревали.
Она поднялась наверх, сжимая письмо. Впервые за эти дни она чувствовала не страх, а силу. Теперь она знала, за что борется. И знала, что не сдастся.
На следующий день Светлана вызвала Артёма на серьёзный разговор. Они сидели на кухне, и она положила перед ним письмо тёти Веры.
— Прочитай, — сказала она твёрдо. — И потом объясни мне, почему твоя мама и брат так рвутся к моему дому.
Артём пробежал глазами текст, его лицо побледнело.
— Свет, я… я не знал, — пробормотал он. — Мама только говорила, что дом можно продать выгодно, но про мост… я не в курсе.
— А Дима? — Светлана смотрела ему в глаза. — Он тоже «не в курсе»?
Артём замялся, и она поняла, что он что-то скрывает.
— Артём, — её голос стал холодным, — если ты знал и не сказал мне, это конец. Я не шучу.
Он поднял на неё взгляд, полный смятения.
— Дима упоминал что-то про мост, — признался он наконец. — Но я думал, это просто его очередная идея. Он всегда что-то придумывает.
Светлана почувствовала, как внутри всё кипит, но она сдержалась.
— Завтра я еду в администрацию, — сказала она. — Узнаю всё про этот мост. И если твоя семья думает, что может манипулировать мной, они ошибаются.
Артём кивнул, но в его глазах была тревога.
— Свет, я не хочу, чтобы мы ссорились, — сказал он тихо.
— Тогда выбери, на чьей ты стороне, — ответила она. — Потому что я устала быть одна против всех.
На следующее утро Светлана поехала в местную администрацию. Там, после долгих разговоров и ожидания, ей подтвердили: проект моста реален. Более того, он уже в стадии планирования, и земля в их деревне скоро станет золотой. Её дом, с его участком у реки, мог стоить десятки миллионов.
Вернувшись домой, она застала Людмилу Петровну на пороге. Свекровь была, как всегда, безупречна — строгое платье, идеальная укладка. Но на этот раз Светлана не чувствовала страха.
— Светочка, я заехала поговорить, — начала свекровь, но Светлана подняла руку.
— Не надо, Людмила Петровна. Я всё знаю. Про мост. Про землю. Про то, почему вы так хотите этот дом.
Свекровь замерла, её улыбка дрогнула.
— Света, ты не так поняла…
— Я поняла всё правильно, — отрезала Светлана. — Этот дом мой. И я не отдам его ни вам, ни Артёму, ни Диме. Если хотите говорить о справедливости, то давайте начнём с того, почему вы решили, что можете распоряжаться моим наследством.
Людмила Петровна открыла рот, но впервые за всё время не нашла, что сказать. Светлана смотрела на неё, чувствуя, как внутри растёт уверенность. Она больше не была той Светланой, которая боялась обидеть или сказать «нет».
— Уходите, — сказала она спокойно. — И не присылайте больше риелторов.
