Он ухмыльнулся, но глаза остались холодными.
— Да расслабься, Свет. Просто семейный визит. Мама переживает, что ты тут одна, в глуши. А я подумал, может, помогу чем. Ну, там, с ремонтом, или… с продажей. У меня есть знакомый риелтор, он такие дела быстро проворачивает.
— У тебя? — Светлана почувствовала, как внутри закипает злость. — У твоей мамы уже есть риелтор. Олег Викторович, кажется?
Дима замялся, но быстро взял себя в руки.
— Ну, это мамин, а мой — получше. Серьёзный парень, с связями. Если хочешь, могу его позвать, оценит всё по-честному.
— По-честному, — повторила Светлана, почти шепотом. Она встала, поставила чашку в раковину и посмотрела на Диму. — Спасибо за визит, Дима. Но я справлюсь сама.
Он открыл было рот, но она уже открыла дверь, ясно давая понять, что разговор окончен. Дима пожал плечами и ушёл, бросив на прощание:
— Подумай, Свет. Не упусти шанс.
Когда Артём вернулся домой, Светлана сидела на веранде, завернувшись в плед. Дети спали, дом был тихим, только река за окном шептала что-то своё. Артём выглядел уставшим — рубашка помята, под глазами тени. Он сел рядом, молча глядя на звёзды.
— Дима был здесь, — сказала Светлана, не глядя на него.
— Дима? — Артём нахмурился. — Зачем?
— Сказал, что хочет «помочь». — Она выделила последнее слово, вложив в него весь сарказм, который накопился за день. — Артём, что происходит? Твоя мама, теперь твой брат. Они все решили, что мой дом — это их бизнес-проект?
Артём вздохнул, потирая виски.
— Свет, я не знаю, что у Димы в голове. Он вечно со своими схемами. А мама… она просто хочет, чтобы у нас всё было хорошо.
— Хорошо? — Светлана повернулась к нему, её голос задрожал. — Артём, она хочет продать мой дом! А ты молчишь! Ты хоть раз сказал ей «нет»?
Он отвёл взгляд, и это молчание снова ударило её, как пощёчина.
— Я не хочу ссориться с ней, — наконец сказал он. — Она моя мама, Свет. Она всю жизнь для нас старалась.
— А я? — Светлана встала, плед соскользнул на пол. — Я твоя жена, Артём. Мама твоих детей. Почему ты не можешь встать на мою сторону?
— Я на твоей стороне, — он тоже встал, пытаясь взять её за руку, но она отступила. — Просто… дом большой, Свет. А мы вчетвером в двушке. Мама права, если его продать, мы сможем…
— Хватит! — Светлана почти крикнула, но тут же понизила голос, вспомнив о спящих детях. — Это не твой дом, Артём. И не твой мамы. Это мой. И я не собираюсь его продавать, чтобы угодить твоей семье.
Артём смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое — не только растерянность, но и раздражение.
— Ты говоришь, будто я против тебя, — сказал он. — Но я тоже хочу лучшего для нас. Для детей.
— Тогда почему ты позволяешь своей маме и брату решать за меня? — Светлана чувствовала, как слёзы жгут глаза, но она не дала им вырваться. — Я устала, Артём. Устала быть невидимкой в этой семье.
