— Ты правда думаешь, что я не на твоей стороне? — продолжил Олег, и в его голосе сквозила обида. — Я просто хотел, чтобы всем было хорошо.
— Всем? — Елена повернулась к нему, её глаза блестели в темноте. — А мне? Когда ты думал обо мне?
Он открыл рот, но слова застряли. Она видела, как он борется с собой, пытаясь найти оправдание. Но она больше не хотела оправданий.
— Олег, — её голос был тихим, но твёрдым, — я выгнала твоих сестёр. И знаешь что? Я не жалею. Впервые за месяцы я почувствовала, что это мой дом. Не столовая. Не гостиница. Мой дом.
Он вздохнул, потирая шею.
— Я понимаю, что тебе тяжело. Но они же семья, Лен. Мои сёстры. Я не могу просто взять и запретить им приходить.
— А почему нет? — Елена поставила кружку на стол, её движения были резкими. — Почему ты не можешь сказать им: «Звоните заранее»? Или: «Приносите еду с собой»? Почему я должна готовить на десять человек, когда у меня свои планы?
Олег посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то новое — растерянность, смешанная с виной.
— Я думал, тебе нравится готовить, — пробормотал он. — Ты всегда так вкусно всё делаешь…
Елена горько рассмеялась.
— Нравится? Олег, я люблю готовить для нас. Для тебя, для Миши. Но не для толпы, которая даже не спрашивает, удобно ли мне!
Он молчал, глядя на свои руки. Елена чувствовала, как её гнев утихает, сменяясь усталостью. Она не хотела ссориться. Не хотела кричать. Но молчание уже не помогало.
— Я уеду, — сказала она наконец. — На пару дней. С Мишей. Мне нужно подумать.
— Куда? — Олег резко поднял голову. — Лен, ты серьёзно?
— К маме, — она кивнула.
Он смотрел на неё, и в его взгляде было столько боли, что Елена почти передумала. Но потом вспомнила свой день рождения — торт, разрезанный чужими руками, смех гостей, которые даже не заметили её усталости. И её решимость вернулась.
— Мы поговорим, когда я вернусь, — добавила она. — Но ты должен решить, Олег. Или мы — твоя семья, или твои сёстры. Потому что я больше не хочу делить свой дом.
На следующий день дом был пустым. Елена собрала небольшую сумку, взяла Мишу, и они уехали в город. В её старой квартире, где жила мама, пахло лавандой и свежими булочками. Мама, увидев их, только обняла дочь и ничего не спросила. Она всегда знала, когда лучше молчать.
— Мам, а почему мы уехали? — спросил Миша, сидя на диване с плюшевым медведем.
Елена присела рядом, погладила его по голове.
— Потому что маме нужно немного отдохнуть, — мягко сказала она. — И подумать.
— Из-за тёти Светы и тёти Кати? — его глаза были серьёзными, взрослыми не по годам.
Елена кивнула, чувствуя ком в горле.
— Да, милый. Иногда взрослым нужно время, чтобы понять, как сделать так, чтобы всем было хорошо.
Миша задумался, теребя ухо медведя.
— А папа? Он тоже подумает?
— Надеюсь, — тихо ответила Елена.
