Она встала, прошла к шкафу, достала с верхней полки плоскую коробку. Открыла. Там — старая фотография, билет из «Сапсана», обрывок письма. И среди прочего — карточка с УЗИ. Пожелтевший снимок. На обороте — дата и черточка. Без имени.
Провела пальцем по бумаге. Потом положила все на место, аккуратно. Не дрожащими руками — спокойно, не больно, просто пусто. Но эта пустота теперь не казалась безнадежной. Пространство для чего-то, или кого-то. Она снова оказалась у окна. Морось перешла в мелкий снег. Свет фонаря дрожал в каплях на стекле. Марина выдохнула — медленно, почти бесшумно. Сначала было странно. Потом — легче.
Тем временем, в другой квартире дверь тихо захлопнулась. Олег оперся спиной о косяк и глубоко вдохнул. В воздухе пахло теплом и едва уловимым ароматом детского шампуня — следом после ванны Полины. Он еще минуту стоял, прислушиваясь к мягкому топоту маленьких ножек по полу, а потом медленно прошел на кухню.
На кухне было спокойно. Он включил свет над плитой — мягкий, желтоватый. Залил в чайник воду, положил на стол две чашки, одну потом быстро отодвинул в сторону — до Марининой кружки пока было далеко. Не спешил.
«Сколько раз он делал чай для двоих, которых еще нет?» — мелькнула мысль, но он тут же отмахнулся. Такие мысли казались бессмысленными.
— Хочешь какао? — позвал он, чуть повысив голос в сторону коридора.
— Только не сладкое, — тихо отозвалась Полина, — как в прошлый раз.
Олег улыбнулся, представляя, как Марина с осторожностью добавляла туда сахар, чтобы было не приторно, но чтобы вкус сохранялся. Это маленькое воспоминание стало для него странным знаком, будто прошлое и настоящее переплелись в одной простой детали.
Он всыпал порошок, налил молоко, поставил на плиту. Снова тишина, но теперь не пустая — скорее, уютная. Вечерняя, домашняя. Через несколько минут Полина появилась в дверях — в пижаме с зайцами, с блокнотом и карандашами.
— Можно я порисую за столом? — спросила она, почти шепотом, словно боясь нарушить тишину.
— Конечно, зайка, садись.
Девочка уселась напротив, раскрыла блокнот. Олег сел рядом, помешивая какао.
Они молчали. В комнате слышался только легкий скрип карандаша и ровное бульканье воды в чайнике.
— Она тебе нравится? — внезапно спросила Полина, не отрываясь от рисунка.
Олег чуть удивился. Не ожидал, что именно она первой задаст такой вопрос.
Он улыбнулся, хотя и с некоторой неловкостью.
— А ты ей? — продолжала Полина, не поднимая глаз.
— Не знаю, — признался он, — пока не знаю.
Он посмотрел на дочку. В ее серьезном взгляде вдруг промелькнула взрослая мудрость — та самая, что напоминает ему взгляд жены, когда она задавала вопросы, на которые нельзя было соврать.
— Наверное, хочу, — тихо сказал он.
Полина кивнула, словно утвердилась в своем решении, и снова сосредоточилась на рисунке.
— Тогда не думай слишком долго, — ее голос был совсем детским, но в нем звучала уверенность, будто она учит его, а не наоборот, — а то упустишь.
— Откуда это у тебя? — улыбнулся он.
— Из мультика. Но правда.
